Меню Рубрики

Отцы и дети анализ у стога

Скачать сочинение
Тип: Анализ эпизода

К работе над романом Тургенев приступил в начале августа 1860 года, а закончил его в июле 1861. Появился роман в февральской книге журнала «Русский вестник» за 1862 год. «Отцы и дети» — произведение, отразившее целый этап в историческом развитии России второй половины 19 века.

Действие романа происходит в 1859 году, а эпилог рассказывает о событиях, произошедших после отмены крепостного права. Одним из важнейших исторических явлений этой поры была борьба буржуазно-дворянского либерализма с демократами. Этот конфликт и послужил основой романа Тургенева. Пристальный интерес писателя к человеку 60-х годов определил не только сюжет, но и композицию произведения. Центральное место в романе занимает образ Евгения Базарова, представителя революционной демократии. Как и Чацкий в «Горе от ума», главный герой резко противопоставлен всем действующим лицам. Он — человек из иной среды, и это проявляется во взглядах, словах, во взаимоотношениях с родителями, друзьями, любимой женщиной.

Эпизод «Сцена у стога» расположен приблизительно в середине романа. В этой сцене Базаров вступает в конфликт со своим другом Аркадием. Здесь раскрывается и характер Базарова, и истинные взгляды Кирсанова.

Действие происходит в имении родителей Базарова. Сцена у стога является тем моментом, с которого Евгений Базаров и Аркадий Кирсанов, будучи друзьями, стали отдаляться друг от друга. Между героями возникает непонимание и даже некая вражда. Если до этого Аркадий во всем соглашается с Базаровым (пусть на словах, а не в душе), то теперь он вступает с ним в спор.

Эпизод имеет свою композицию, в нем выделяются сюжетные элементы. Экспозицией выступает пейзажная зарисовка жаркого летнего полдня, вызывающего состояние дремоты и скуки. Герои отдыхают в тени стога сена. Завязкой является начало диалога молодых людей о детстве и родителях Базарова. Происходит развитие диалога, разговор заходит о любви и ненависти, о том, каким должен быть настоящий человек, по мнению Базарова. Напряжение между героями возрастает из-за несовпадения мнений. Наступает кульминационный момент, молодые люди готовы подраться — Аркадий шутя и робея, увидев серьезное и зловещее лицо Базарова, а Базаров – с полной готовностью к предстоящей драке. Развязкой действия является появление Василия Ивановича, отца Базарова, который снимает напряжение ситуации своей добродушной фразой: «А! Вот вы куда забрались!».

Этот эпизод показывает, что Аркадий и Евгений – совершенно разные люди, как в отношении к жизни, так и по социальному положению. Базаров – разночинец-демократ, а Аркадий все же примыкает к либеральному лагерю родственников- аристократов.

Герои изображаются в сравнении и в противопоставлении друг к другу — не как представители одного идеологического направления, а как носители и проповедники разных истин. Базаров не изменился со дня первого знакомства с читателем. Аркадий же, напротив, меняет свою позицию, становясь на сторону дяди и даже говоря его словами: «Послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов».

Евгений Базаров, видя поколебавшегося Аркадия, называет его размазней, нежной душой. Он выявляет в друге робость и нерешительность, слабость и неуверенность в себе. Аркадий действительно занимает слабую позицию. Он неуверен и робок, он не может с такой же твердостью и безразличной напористостью, как Базаров, отстаивать свое мнение.

Однако автор не может принять и сторону Базарова, который грубо обходится с Аркадием, как бы вымещая на друге свою внутреннюю тревогу и боль, связанную с появлением в его жизни Анны Сергеевны Одинцовой.

«Ты нежная душа, размазня… Ты робеешь, мало на себя надеешься», — говорит Базаров Аркадию. Но у него самого эта же робость проявляется в отношении к Одинцовой. «Принципов вообще нет…, а есть ощущения», — настаивает Евгений, но и у этого героя с некоторых пор появились принципы, во имя которых он решил сладить с собою и со своим «романтизмом».

Грубость и категоричность, цинизм и агрессия Базарова раскрывается в каждой его реплике: «Сам себя не сломал, так и бабенка не сломает!», «Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть», «Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того», «Говорить красиво – неприлично». В завершении всего герой называет Павла Петровича идиотом.

Аркадий с тревогой и возмущением слушает друга, пытается опровергнуть его мнение. Несмотря на то, что Аркадий менее уверен в себе, в данном эпизоде он справедливее и честнее Базарова. Кирсанов уже не обманывает ни самого себя, ни друга, высказывая свое несогласие с ним.

Главный художественный прием, используемый в данном эпизоде, – антитеза. Значимость эпизода заключается в том, что он показывает поколебавшиеся взгляды обоих героев: как у Аркадия, так и у Базарова. Последний, чувствуя тревогу, пробужденную вдовой Одинцовой, не сдерживается и срывается на друге. Примером тому являются его грубые и агрессивные высказывания. Этим показана злоба и трагичность героя: он одинок, у него нет ни любви, ни друзей, ни единомышленников.

В сцене у стога мы слышим наиболее резкие, парадоксальные и просто несправедливые выпады Базарова. Но не потому ли они звучат, что ему нестерпимо тяжело? Все его раздражает – и родители, и Аркадий с его красивыми словами и банальными мыслями. Может быть, в момент душевной катастрофы, когда так нужна дружеская рука и понимающий собеседник, герою особенно тяжко осознавать свое одиночество? Базаров понимает, что друга-то у него и нет, что собеседник его не понимает и понять не может, что он один во всем мире с своей болью и тоской.

Автор заканчивает эпизод словами: «Но никакая дружба долго не выдержит таких столкновений», подчеркивая тем самым, что дружба между героями с этого дня закончилась.

человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Тургенев И.С. / Отцы и дети / Сцена у стога (анализ эпизода из 21-й главы романа И.С.Тургенева «Отцы и дети»).

Смотрите также по произведению «Отцы и дети»:

источник

Показав в своем романе “Отцы и дети” тип нового героя демократа-разночинца, материалиста и нигилиста Базарова, И. С. Тургенев показывает и то, что, как любой думающий человек, герой не может оставаться на одних и тех же позициях при различных обстоятельствах своей жизни. Базаров не слепой фанатик идеи, не догматик он тоже способен сомневаться, переживать, разочаровываться. Поражение в любви стало для героя первым ударом. Он, отрицавший все романтические чувства, как мальчишка, признался в любви Анне Сергеевне, но она отказалась от его любви,

Лесник Фома (по рассказу И. С. Тургенева “Бирюк”) (3)В 40-е-50-е года XIX века И. С. Тургенев создал несколько произведений, объединенных в один сборник под названием “Записки охотника”. “Бирюк” – рассказ из этого сборника. Написан его автор в виде.

Наталья Петровна – характеристика литературного герояНАТАЛЬЯ ПЕТРОВНА – героиня комедии И. С.Тургенева “Месяц в деревне” (1848-1869, первонач. редакции под назв. “Студент”, “Две женщины”). Н. П.Ислаева – молодая хозяйка “дворянского гнезда” – является соперницей юной воспитанницы.

Герой романа “Дворянское гнездо” Федор ЛаврецкийГерой романа Федор Иванович Лаврецкий духовно близок Тургеневу и симпатичен ему. Автор наделил героя незаурядным умом и чутким сердцем, вложил в его уста свои задушевные мысли о родине, об ушедшей.

Барство дикое и “культурное” (по произведениям И. С. Тургенева)По определению А. И. Герцена, “Записки охотника” Ивана Сергеевича Тургенева явились “поэтически написанным обвинительным актом крепостничеству”. Крепостник Стегунов из рассказа “Два помещика”, казалось бы, милейший и добрейший человек, “низенький, пухленький.

Герой романа Тургенева “Дворянское гнездо”Федор Иванович Лаврецкий глубокий, умный и по-настоящему порядочный человек, движимый стремлением к самосовершенствованию, поисками полезного дела, в котором он мог бы приложить свой ум и талант. Страстно любящий Россию и.

Женские образы в романе “Дворянское гнездо”Роман “Дворянское гнездо” был написан в 1858 году. В 50-х годах Тургенев пишет ряд повестей, в которых освещает преимущественно интимную, психологическую тематику. В большинстве из них затрагиваются проблемы счастья и.

КузовкинКУЗОВКИН – герой комедии И. С.Тургенева “Нахлебник” (1848; ценз. назв. “Чужой хлеб”, 1957). Василии Семеныч К.- нахлебник, бедный дворянин, более двадцати лет проживающий на хлебах в имении Кориных-Елецких. Судьба К.

Горбунова НадеждаЯ в первый раз встретился с душой Совершенно честной и прямой. И. С. Тургенев Однажды мне довелось услышать разговор двух старшеклассников. Говорили о Тургеневе. Один сказал, что Тургенева легко читать.

Влияние Тургенева на своременников и его место в русской классической литературеУргенев был характерным представителем классической русской литературы, которая всегда ставила перед собой социальные задачи, играла важную общественную роль. Он по праву гордился своими “Записками охотника”, которые способствовали освобождению крепостных крестьян.

Роман “Отцы и дети”. Всякий человек сам себя воспитыватьРоман Тургенева “Отцы и дети” создавался в 60-х годах XIX века. Это время и отражено в романе. Как это происходило и в общественной жизни той эпохи, в романе развивается конфликт.

Дружба Базарова и Аркадия в романе И. С. Тургенева “Отцы и дети”Аркадий и Базаров очень непохожие люди, и дружба, возникшая между ними, тем удивительней. Несмотря на принадлежность молодых людей к одной эпохе, они очень разные. Необходимо учесть, что они изначально принадлежат.

Сцена свидания г. Н. Н. и Аси в повести И. С. Тургенева “Ася” (анализ эпизода)Определим вначале композиционное и содержательное значение данного эпизода, в котором происходит решающее объяснение героев, окончательно проясняются их отношения, более того, поведение г. Н. Н. в сцене свидания оказывает влияние и.

Мастер русского слова: И. С. ТургеневС именем И. С. Тургенева в нашем сознании связано представление о великолепном мастере слова, в совершенстве владеющем богатствами русского языка, рисующем изумительно точные картины русской природы и жизни русских людей.

О чем говорится в рассказе “Бежин луг”Обратимся к 1-2 историям и проследим, как они рождались,- а это происходит чуть ли не на наших глазах. Автор помогает следить за рождением быличек, и будем внимательны к его подсказке.

Последние романы ТургеневаВ последние годы жизни Тургенев создал свои знаменитые “Стихотворения в прозе”, совершенно своеобразные произведения, короткие этюды, в которых лирика и публицистика органически слились. Это – изложенные в высокохудожественной форме глубокие.

Характеристика образа Кирсанова Аркадия НиколаевичаКирсанов Аркадий Николаевич – приятель Евгения Базарова и его ученик, представитель молодого поколения, стоящий в отличие от Базарова намного ближе к его среднему уровню. В его позиции прямое влияние эпохи.

Образ Рудина в романах ТургеневаРудин – одна из разновидностей “лишних людей”, созданных русской жизнью и уже воплощенных в героях русской литературы-Онегине, Печорине, Бельтове, Агарине (в поэме Некрасова “Саша”). В людях этого сложного типа большое.

Анализ рассказа “Хорь и Калиныч”Рассказ “Хорь и Калиныч” начинает цикл “Записки охотника”. Этот очерк был напечатан в обновленном журнале “Современник”, и его публикацией Тургенев совершил переворот в художественном решении темы народа. “Хорь и Калиныч”.

Сила и слабость БазароваМногое привлекало Тургенева в его герое: внутренняя независимость, последовательность, стойкость в отстаивании своих убеждений, критическое отношение к действительности. Но многое все же писателя или прямо отталкивало, или внушало очень серьезные.

Евгений Базаров и Павел КирсановСпособность чутко угадывать назревшие в русском обществе проблемы и противоречия – важная отличительная чзрта Тургенева-писателя. В романе “Отцы и дети” воссоздана эпоха, предшествовавшая отмене крепостного права, – действие начинается 20.

Сейчас вы читаете: Сцена у стога (Анализ эпизода из романа Тургенева “Отцы и дети”)

источник

К работе над романом Тургенев приступил в начале августа 1860 года, а закончил его в июле 1861. Появился роман в февральской книге журнала «Русский вестник» за 1862 год. «Отцы и дети» — произведение, отразившее целый этап в историческом развитии России второй половины 19 века.

Действие романа происходит в 1859 году, а эпилог рассказывает о событиях, произошедших после отмены крепостного права. Одним из важнейших исторических явлений этой поры была борьба буржуазно-дворянского либерализма с демократами. Этот конфликт и послужил основой романа Тургенева. Пристальный интерес писателя к человеку 60-х годов определил не только сюжет, но и композицию произведения. Центральное место в романе занимает образ Евгения Базарова, представителя революционной демократии. Как и Чацкий в «Горе от ума», главный герой резко противопоставлен всем действующим лицам. Он — человек из иной среды, и это проявляется во взглядах, словах, во взаимоотношениях с родителями, друзьями, любимой женщиной.

Эпизод «Сцена у стога» расположен приблизительно в середине романа. В этой сцене Базаров вступает в конфликт со своим другом Аркадием. Здесь раскрывается и характер Базарова, и истинные взгляды Кирсанова.

Действие происходит в имении родителей Базарова. Сцена у стога является тем моментом, с которого Евгений Базаров и Аркадий Кирсанов, будучи друзьями, стали отдаляться друг от друга. Между героями возникает непонимание и даже некая вражда. Если до этого Аркадий во всем соглашается с Базаровым (пусть на словах, а не в душе), то теперь он вступает с ним в спор.

Эпизод имеет свою композицию, в нем выделяются сюжетные элементы. Экспозицией выступает пейзажная зарисовка жаркого летнего полдня, вызывающего состояние дремоты и скуки. Герои отдыхают в тени стога сена. Завязкой является начало диалога молодых людей о детстве и родителях Базарова. Происходит развитие диалога, разговор заходит о любви и ненависти, о том, каким должен быть настоящий человек, по мнению Базарова. Напряжение между героями возрастает из-за несовпадения мнений. Наступает кульминационный момент, молодые люди готовы подраться — Аркадий шутя и робея, увидев серьезное и зловещее лицо Базарова, а Базаров — с полной готовностью к предстоящей драке. Развязкой действия является появление Василия Ивановича, отца Базарова, который снимает напряжение ситуации своей добродушной фразой: «А! Вот вы куда забрались!».

Этот эпизод показывает, что Аркадий и Евгений — совершенно разные люди, как в отношении к жизни, так и по социальному положению. Базаров — разночинец-демократ, а Аркадий все же примыкает к либеральному лагерю родственников- аристократов.

Герои изображаются в сравнении и в противопоставлении друг к другу — не как представители одного идеологического направления, а как носители и проповедники разных истин. Базаров не изменился со дня первого знакомства с читателем. Аркадий же, напротив, меняет свою позицию, становясь на сторону дяди и даже говоря его словами: «Послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов».

Евгений Базаров, видя поколебавшегося Аркадия, называет его размазней, нежной душой. Он выявляет в друге робость и нерешительность, слабость и неуверенность в себе. Аркадий действительно занимает слабую позицию. Он неуверен и робок, он не может с такой же твердостью и безразличной напористостью, как Базаров, отстаивать свое мнение.

Однако автор не может принять и сторону Базарова, который грубо обходится с Аркадием, как бы вымещая на друге свою внутреннюю тревогу и боль, связанную с появлением в его жизни Анны Сергеевны Одинцовой.

«Ты нежная душа, размазня… Ты робеешь, мало на себя надеешься», — говорит Базаров Аркадию. Но у него самого эта же робость проявляется в отношении к Одинцовой. «Принципов вообще нет…, а есть ощущения», — настаивает Евгений, но и у этого героя с некоторых пор появились принципы, во имя которых он решил сладить с собою и со своим «романтизмом».

Грубость и категоричность, цинизм и агрессия Базарова раскрывается в каждой его реплике: «Сам себя не сломал, так и бабенка не сломает!», «Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть», «Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того», «Говорить красиво — неприлично». В завершении всего герой называет Павла Петровича идиотом.

Аркадий с тревогой и возмущением слушает друга, пытается опровергнуть его мнение. Несмотря на то, что Аркадий менее уверен в себе, в данном эпизоде он справедливее и честнее Базарова. Кирсанов уже не обманывает ни самого себя, ни друга, высказывая свое несогласие с ним.

Главный художественный прием, используемый в данном эпизоде, — антитеза. Значимость эпизода заключается в том, что он показывает поколебавшиеся взгляды обоих героев: как у Аркадия, так и у Базарова. Последний, чувствуя тревогу, пробужденную вдовой Одинцовой, не сдерживается и срывается на друге. Примером тому являются его грубые и агрессивные высказывания. Этим показана злоба и трагичность героя: он одинок, у него нет ни любви, ни друзей, ни единомышленников.

Читайте также:  Анализ на гепатиты в дет сад

В сцене у стога мы слышим наиболее резкие, парадоксальные и просто несправедливые выпады Базарова. Но не потому ли они звучат, что ему нестерпимо тяжело? Все его раздражает — и родители, и Аркадий с его красивыми словами и банальными мыслями. Может быть, в момент душевной катастрофы, когда так нужна дружеская рука и понимающий собеседник, герою особенно тяжко осознавать свое одиночество? Базаров понимает, что друга-то у него и нет, что собеседник его не понимает и понять не может, что он один во всем мире с своей болью и тоской.

Автор заканчивает эпизод словами: «Но никакая дружба долго не выдержит таких столкновений», подчеркивая тем самым, что дружба между героями с этого дня закончилась.

источник

К работе над романом Тургенев приступил в начале августа 1860 года, а закончил его в июле 1861. Появился роман в февральской книге журнала «Русский вестник» за 1862 год. «Отцы и дети» — произведение, отразившее целый этап в историческом развитии России второй половины 19 века.

Действие романа происходит в 1859 году, а эпилог рассказывает о событиях, произошедших после отмены крепостного права. Одним из важнейших исторических явлений этой поры была борьба буржуазно-дворянского либерализма с демократами. Этот конфликт и послужил основой романа Тургенева. Пристальный интерес писателя к человеку 60-х годов определил не только сюжет, но и композицию произведения. Центральное место в романе занимает образ Евгения Базарова, представителя революционной демократии. Как и Чацкий в «Горе от ума», главный герой резко противопоставлен всем действующим лицам. Он — человек из иной среды, и это проявляется во взглядах, словах, во взаимоотношениях с родителями, друзьями, любимой женщиной.

Эпизод «Сцена у стога» расположен приблизительно в середине романа. В этой сцене Базаров вступает в конфликт со своим другом Аркадием. Здесь раскрывается и характер Базарова, и истинные взгляды Кирсанова.

Действие происходит в имении родителей Базарова. Сцена у стога является тем моментом, с которого Евгений Базаров и Аркадий Кирсанов, будучи друзьями, стали отдаляться друг от друга. Между героями возникает непонимание и даже некая вражда. Если до этого Аркадий во всем соглашается с Базаровым (пусть на словах, а не в душе), то теперь он вступает с ним в спор.

Эпизод имеет свою композицию, в нем выделяются сюжетные элементы. Экспозицией выступает пейзажная зарисовка жаркого летнего полдня, вызывающего состояние дремоты и скуки. Герои отдыхают в тени стога сена. Завязкой является начало диалога молодых людей о детстве и родителях Базарова. Происходит развитие диалога, разговор заходит о любви и ненависти, о том, каким должен быть настоящий человек, по мнению Базарова. Напряжение между героями возрастает из-за несовпадения мнений. Наступает кульминационный момент, молодые люди готовы подраться — Аркадий шутя и робея, увидев серьезное и зловещее лицо Базарова, а Базаров – с полной готовностью к предстоящей драке. Развязкой действия является появление Василия Ивановича, отца Базарова, который снимает напряжение ситуации своей добродушной фразой: «А! Вот вы куда забрались!».

Этот эпизод показывает, что Аркадий и Евгений – совершенно разные люди, как в отношении к жизни, так и по социальному положению. Базаров – разночинец-демократ, а Аркадий все же примыкает к либеральному лагерю родственников- аристократов.

Герои изображаются в сравнении и в противопоставлении друг к другу — не как представители одного идеологического направления, а как носители и проповедники разных истин. Базаров не изменился со дня первого знакомства с читателем. Аркадий же, напротив, меняет свою позицию, становясь на сторону дяди и даже говоря его словами: «Послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов».

Евгений Базаров, видя поколебавшегося Аркадия, называет его размазней, нежной душой. Он выявляет в друге робость и нерешительность, слабость и неуверенность в себе. Аркадий действительно занимает слабую позицию. Он неуверен и робок, он не может с такой же твердостью и безразличной напористостью, как Базаров, отстаивать свое мнение.

Однако автор не может принять и сторону Базарова, который грубо обходится с Аркадием, как бы вымещая на друге свою внутреннюю тревогу и боль, связанную с появлением в его жизни Анны Сергеевны Одинцовой.

«Ты нежная душа, размазня… Ты робеешь, мало на себя надеешься», — говорит Базаров Аркадию. Но у него самого эта же робость проявляется в отношении к Одинцовой. «Принципов вообще нет…, а есть ощущения», — настаивает Евгений, но и у этого героя с некоторых пор появились принципы, во имя которых он решил сладить с собою и со своим «романтизмом».

Грубость и категоричность, цинизм и агрессия Базарова раскрывается в каждой его реплике: «Сам себя не сломал, так и бабенка не сломает!», «Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть», «Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того», «Говорить красиво – неприлично». В завершении всего герой называет Павла Петровича идиотом.

Аркадий с тревогой и возмущением слушает друга, пытается опровергнуть его мнение. Несмотря на то, что Аркадий менее уверен в себе, в данном эпизоде он справедливее и честнее Базарова. Кирсанов уже не обманывает ни самого себя, ни друга, высказывая свое несогласие с ним.

Главный художественный прием, используемый в данном эпизоде, – антитеза. Значимость эпизода заключается в том, что он показывает поколебавшиеся взгляды обоих героев: как у Аркадия, так и у Базарова. Последний, чувствуя тревогу, пробужденную вдовой Одинцовой, не сдерживается и срывается на друге. Примером тому являются его грубые и агрессивные высказывания. Этим показана злоба и трагичность героя: он одинок, у него нет ни любви, ни друзей, ни единомышленников.

В сцене у стога мы слышим наиболее резкие, парадоксальные и просто несправедливые выпады Базарова. Но не потому ли они звучат, что ему нестерпимо тяжело? Все его раздражает – и родители, и Аркадий с его красивыми словами и банальными мыслями. Может быть, в момент душевной катастрофы, когда так нужна дружеская рука и понимающий собеседник, герою особенно тяжко осознавать свое одиночество? Базаров понимает, что друга-то у него и нет, что собеседник его не понимает и понять не может, что он один во всем мире с своей болью и тоской.

Автор заканчивает эпизод словами: «Но никакая дружба долго не выдержит таких столкновений», подчеркивая тем самым, что дружба между героями с этого дня закончилась.

источник

К работе над романом Тургенев приступил в начале августа 1860 года, а закончил его в июле 1861. Появился роман в февральской книге журнала «Русский вестник» за 1862 год. «Отцы и дети» — произведение, отразившее целый этап в историческом развитии России второй половины 19 века.

Действие романа происходит в 1859 году, а эпилог рассказывает о событиях, произошедших после отмены крепостного права. Одним из важнейших исторических явлений этой поры была борьба буржуазно-дворянского либерализма с демократами. Этот конфликт и послужил основой романа Тургенева. Пристальный интерес писателя к человеку 60-х годов определил не только сюжет, но и композицию произведения. Центральное место в романе занимает образ Евгения Базарова, представителя революционной демократии. Как и Чацкий в «Горе от ума», главный герой резко противопоставлен всем действующим лицам. Он — человек из иной среды, и это проявляется во взглядах, словах, во взаимоотношениях с родителями, друзьями, любимой женщиной.

Эпизод «Сцена у стога» расположен приблизительно в середине романа. В этой сцене Базаров вступает в конфликт со своим другом Аркадием. Здесь раскрывается и характер Базарова, и истинные взгляды Кирсанова.

Действие происходит в имении родителей Базарова. Сцена у стога является тем моментом, с которого Евгений Базаров и Аркадий Кирсанов, будучи друзьями, стали отдаляться друг от друга. Между героями возникает непонимание и даже некая вражда. Если до этого Аркадий во всем соглашается с Базаровым (пусть на словах, а не в душе), то теперь он вступает с ним в спор.

Эпизод имеет свою композицию, в нем выделяются сюжетные элементы. Экспозицией выступает пейзажная зарисовка жаркого летнего полдня, вызывающего состояние дремоты и скуки. Герои отдыхают в тени стога сена. Завязкой является начало диалога молодых людей о детстве и родителях Базарова. Происходит развитие диалога, разговор заходит о любви и ненависти, о том, каким должен быть настоящий человек, по мнению Базарова. Напряжение между героями возрастает из-за несовпадения мнений. Наступает кульминационный момент, молодые люди готовы подраться — Аркадий шутя и робея, увидев серьезное и зловещее лицо Базарова, а Базаров – с полной готовностью к предстоящей драке. Развязкой действия является появление Василия Ивановича, отца Базарова, который снимает напряжение ситуации своей добродушной фразой: «А! Вот вы куда забрались!».

Этот эпизод показывает, что Аркадий и Евгений – совершенно разные люди, как в отношении к жизни, так и по социальному положению. Базаров – разночинец-демократ, а Аркадий все же примыкает к либеральному лагерю родственников- аристократов.

Герои изображаются в сравнении и в противопоставлении друг к другу — не как представители одного идеологического направления, а как носители и проповедники разных истин. Базаров не изменился со дня первого знакомства с читателем. Аркадий же, напротив, меняет свою позицию, становясь на сторону дяди и даже говоря его словами: «Послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов».

Евгений Базаров, видя поколебавшегося Аркадия, называет его размазней, нежной душой. Он выявляет в друге робость и нерешительность, слабость и неуверенность в себе. Аркадий действительно занимает слабую позицию. Он неуверен и робок, он не может с такой же твердостью и безразличной напористостью, как Базаров, отстаивать свое мнение.

Однако автор не может принять и сторону Базарова, который грубо обходится с Аркадием, как бы вымещая на друге свою внутреннюю тревогу и боль, связанную с появлением в его жизни Анны Сергеевны Одинцовой.

«Ты нежная душа, размазня… Ты робеешь, мало на себя надеешься», — говорит Базаров Аркадию. Но у него самого эта же робость проявляется в отношении к Одинцовой. «Принципов вообще нет…, а есть ощущения», — настаивает Евгений, но и у этого героя с некоторых пор появились принципы, во имя которых он решил сладить с собою и со своим «романтизмом».

Грубость и категоричность, цинизм и агрессия Базарова раскрывается в каждой его реплике: «Сам себя не сломал, так и бабенка не сломает!», «Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть», «Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того», «Говорить красиво – неприлично». В завершении всего герой называет Павла Петровича идиотом.

Аркадий с тревогой и возмущением слушает друга, пытается опровергнуть его мнение. Несмотря на то, что Аркадий менее уверен в себе, в данном эпизоде он справедливее и честнее Базарова. Кирсанов уже не обманывает ни самого себя, ни друга, высказывая свое несогласие с ним.

Главный художественный прием, используемый в данном эпизоде, – антитеза. Значимость эпизода заключается в том, что он показывает поколебавшиеся взгляды обоих героев: как у Аркадия, так и у Базарова. Последний, чувствуя тревогу, пробужденную вдовой Одинцовой, не сдерживается и срывается на друге. Примером тому являются его грубые и агрессивные высказывания. Этим показана злоба и трагичность героя: он одинок, у него нет ни любви, ни друзей, ни единомышленников.

В сцене у стога мы слышим наиболее резкие, парадоксальные и просто несправедливые выпады Базарова. Но не потому ли они звучат, что ему нестерпимо тяжело? Все его раздражает – и родители, и Аркадий с его красивыми словами и банальными мыслями. Может быть, в момент душевной катастрофы, когда так нужна дружеская рука и понимающий собеседник, герою особенно тяжко осознавать свое одиночество? Базаров понимает, что друга-то у него и нет, что собеседник его не понимает и понять не может, что он один во всем мире с своей болью и тоской.

Автор заканчивает эпизод словами: «Но никакая дружба долго не выдержит таких столкновений», подчеркивая тем самым, что дружба между героями с этого дня закончилась.

человек просмотрели эту страницу.

и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

источник

К работе над романом Тургенев приступил в начале августа 1860 года, а закончил его в июле 1861. Появился роман в февральской книге журнала «Русский вестник» за 1862 год. «Отцы и дети» — произведение, отразившее целый этап в историческом развитии России второй половины 19 века.

Действие романа происходит в 1859 году, а эпилог рассказывает о событиях, произошедших после отмены крепостного права. Одним из важнейших исторических явлений этой поры была борьба буржуазно-дворянского либерализма с демократами. Этот конфликт и послужил основой романа Тургенева. Пристальный интерес писателя к человеку 60-х годов определил не только сюжет, но и композицию произведения. Центральное место в романе занимает образ Евгения Базарова, представителя революционной демократии. Как и Чацкий в «Горе от ума», главный герой резко противопоставлен всем действующим лицам. Он — человек из иной среды, и это проявляется во взглядах, словах, во взаимоотношениях с родителями, друзьями, любимой женщиной.

Эпизод «Сцена у стога» расположен приблизительно в середине романа. В этой сцене Базаров вступает в конфликт со своим другом Аркадием. Здесь раскрывается и характер Базарова, и истинные взгляды Кирсанова.

Действие происходит в имении родителей Базарова. Сцена у стога является тем моментом, с которого Евгений Базаров и Аркадий Кирсанов, будучи друзьями, стали отдаляться друг от друга. Между героями возникает непонимание и даже некая вражда. Если до этого Аркадий во всем соглашается с Базаровым (пусть на словах, а не в душе), то теперь он вступает с ним в спор.

Эпизод имеет свою композицию, в нем выделяются сюжетные элементы. Экспозицией выступает пейзажная зарисовка жаркого летнего полдня, вызывающего состояние дремоты и скуки. Герои отдыхают в тени стога сена. Завязкой является начало диалога молодых людей о детстве и родителях Базарова. Происходит развитие диалога, разговор заходит о любви и ненависти, о том, каким должен быть настоящий человек, по мнению Базарова. Напряжение между героями возрастает из-за несовпадения мнений. Наступает кульминационный момент, молодые люди готовы подраться — Аркадий шутя и робея, увидев серьезное и зловещее лицо Базарова, а Базаров – с полной готовностью к предстоящей драке. Развязкой действия является появление Василия Ивановича, отца Базарова, который снимает напряжение ситуации своей добродушной фразой: «А! Вот вы куда забрались!».

Этот эпизод показывает, что Аркадий и Евгений – совершенно разные люди, как в отношении к жизни, так и по социальному положению. Базаров – разночинец-демократ, а Аркадий все же примыкает к либеральному лагерю родственников- аристократов.

Герои изображаются в сравнении и в противопоставлении друг к другу — не как представители одного идеологического направления, а как носители и проповедники разных истин. Базаров не изменился со дня первого знакомства с читателем. Аркадий же, напротив, меняет свою позицию, становясь на сторону дяди и даже говоря его словами: «Послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов».

Евгений Базаров, видя поколебавшегося Аркадия, называет его размазней, нежной душой. Он выявляет в друге робость и нерешительность, слабость и неуверенность в себе. Аркадий действительно занимает слабую позицию. Он неуверен и робок, он не может с такой же твердостью и безразличной напористостью, как Базаров, отстаивать свое мнение.

Однако автор не может принять и сторону Базарова, который грубо обходится с Аркадием, как бы вымещая на друге свою внутреннюю тревогу и боль, связанную с появлением в его жизни Анны Сергеевны Одинцовой.

«Ты нежная душа, размазня… Ты робеешь, мало на себя надеешься», — говорит Базаров Аркадию. Но у него самого эта же робость проявляется в отношении к Одинцовой. «Принципов вообще нет…, а есть ощущения», — настаивает Евгений, но и у этого героя с некоторых пор появились принципы, во имя которых он решил сладить с собою и со своим «романтизмом».

Читайте также:  Анализ на глисты для детей

Грубость и категоричность, цинизм и агрессия Базарова раскрывается в каждой его реплике: «Сам себя не сломал, так и бабенка не сломает!», «Настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть», «Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того», «Говорить красиво – неприлично». В завершении всего герой называет Павла Петровича идиотом.

Аркадий с тревогой и возмущением слушает друга, пытается опровергнуть его мнение. Несмотря на то, что Аркадий менее уверен в себе, в данном эпизоде он справедливее и честнее Базарова. Кирсанов уже не обманывает ни самого себя, ни друга, высказывая свое несогласие с ним.

Главный художественный прием, используемый в данном эпизоде, – антитеза. Значимость эпизода заключается в том, что он показывает поколебавшиеся взгляды обоих героев: как у Аркадия, так и у Базарова. Последний, чувствуя тревогу, пробужденную вдовой Одинцовой, не сдерживается и срывается на друге. Примером тому являются его грубые и агрессивные высказывания. Этим показана злоба и трагичность героя: он одинок, у него нет ни любви, ни друзей, ни единомышленников.

В сцене у стога мы слышим наиболее резкие, парадоксальные и просто несправедливые выпады Базарова. Но не потому ли они звучат, что ему нестерпимо тяжело? Все его раздражает – и родители, и Аркадий с его красивыми словами и банальными мыслями. Может быть, в момент душевной катастрофы, когда так нужна дружеская рука и понимающий собеседник, герою особенно тяжко осознавать свое одиночество? Базаров понимает, что друга-то у него и нет, что собеседник его не понимает и понять не может, что он один во всем мире с своей болью и тоской.

Автор заканчивает эпизод словами: «Но никакая дружба долго не выдержит таких столкновений», подчеркивая тем самым, что дружба между героями с этого дня закончилась.

источник

← Предыдущая глава Отцы и дети — Глава XXI
автор Иван Сергеевич Тургенев
Следующая глава →
См. Отцы и дети . Дата создания: 1860—1861, опубл.: 1862. Источник: http://www.ilibrary.ru/text/96/p.21/index.html

Встав с постели, Аркадий раскрыл окно — и первый предмет, бросившийся ему в глаза, был Василий Иванович. В бухарском шлафроке, подпоясанный носовым платком, старик усердно рылся в огороде. Он заметил своего молодого гостя и, опершись на лопатку, воскликнул:

— Здравия желаем! Как почивать изволили?

— Прекрасно, — отвечал Аркадий.

— А я здесь, как видите, как некий Цинциннат, грядку под позднюю репу отбиваю. Теперь настало такое время, — да и слава Богу! — что каждый должен собственными руками пропитание себе доставать, на других нечего надеяться: надо трудиться самому. И выходит, что Жан-Жак Руссо прав. Полчаса тому назад, сударь вы мой, вы бы увидали меня в совершенно другой позиции. Одной бабе, которая жаловалась на гнетку — это по-ихнему, а по-нашему — дизентерию, я… как бы выразиться лучше… я вливал опиум; а другой я зуб вырвал. Этой я предложил эфиризацию… только она не согласилась. Все это я делаю gratis — анаматёр. [1] Впрочем, мне не в диво: я ведь плебей, homo novus [2] — не из столбовых, не то, что моя благоверная… А не угодно ли пожаловать сюда, в тень, вдохнуть перед чаем утреннюю свежесть?

— Добро пожаловать еще раз! — промолвил Василий Иванович, прикладывая по-военному руку к засаленной ермолке, прикрывавшей его голову. — Вы, я знаю, привыкли к роскоши, к удовольствиям, но и великие мира сего не гнушаются провести короткое время под кровом хижины.

— Помилуйте, — возопил Аркадий, — какой же я великий мира сего? И к роскоши я не привык.

— Позвольте, позвольте, — возразил с любезной ужимкой Василий Иванович. — Я хоть теперь и сдан в архив, а тоже потерся в свете — узнаю птицу по полету. Я тоже психолог по-своему и физиогномист. Не имей я этого, смею сказать, дара — давно бы я пропал; затерли бы меня, маленького человека. Скажу вам без комплиментов: дружба, которую я замечаю между вами и моим сыном, меня искренно радует. Я сейчас виделся с ним: он, по обыкновению своему, вероятно вам известному, вскочил очень рано и побежал по окрестностям. Позвольте полюбопытствовать, — вы давно с моим Евгением знакомы?

— Так-с. И позвольте вас еще спросить, — но не присесть ли нам? — позвольте вас спросить, как отцу, со всею откровенностью: какого вы мнения о моем Евгении?

— Ваш сын — один из самых замечательных людей, с которыми я когда-либо встречался, — с живостью ответил Аркадий.

Глаза Василия Ивановича внезапно раскрылись, и щеки его слабо вспыхнули. Лопата вывалилась из его рук.

— Итак, вы полагаете… — начал он.

— Я уверен, — подхватил Аркадий, — что сына вашего ждет великая будущность, что он прославит ваше имя. Я убедился в этом с первой нашей встречи.

— Как… как это было? — едва проговорил Василий Иванович. Восторженная улыбка раздвинула его широкие губы и уже не сходила с них.

— Вы хотите знать, как мы встретились?

Аркадий начал рассказывать и говорить о Базарове еще с большим жаром, с большим увлечением, чем в тот вечер, когда он танцевал мазурку с Одинцовой.

Василий Иванович его слушал, слушал, сморкался, катал платок в обеих руках, кашлял, ерошил свои волосы — и наконец не вытерпел: нагнулся к Аркадию и поцеловал его в плечо.

— Вы меня совершенно осчастливили, — промолвил он, не переставая улыбаться, — я должен вам сказать, что я… боготворю моего сына; о моей старухе я уже не говорю: известно — мать! но я не смею при нем выказывать свои чувства, потому что он этого не любит. Он враг всех излияний; многие его даже осуждают за такую твердость его нрава и видят в ней признак гордости или бесчувствия; но подобных ему людей не приходится мерить обыкновенным аршином, не правда ли? Да вот, например: другой на его месте тянул бы да тянул с своих родителей; а у нас, поверите ли? он отроду лишней копейки не взял, ей-богу!

— Он бескорыстный, честный человек, — заметил Аркадий.

— Именно бескорыстный. А я, Аркадий Николаич, не только боготворю его, я горжусь им, и все мое честолюбие состоит в том, чтобы со временем в его биографии стояли следующие слова: «Сын простого штаб-лекаря, который, однако, рано умел разгадать его и ничего не жалел для его воспитания…» — Голос старика перервался.

— Как вы думаете, — спросил Василий Иванович после некоторого молчания, — ведь он не на медицинском поприще достигнет той известности, которую вы ему пророчите?

— Разумеется, не на медицинском, хотя он и в этом отношении будет из первых ученых.

— На каком же, Аркадий Николаич?

— Это трудно сказать теперь, но он будет знаменит.

— Он будет знаменит! — повторил старик и погрузился в думу.

— Арина Власьевна приказали просить чай кушать, — проговорила Анфисушка, проходя мимо с огромным блюдом спелой малины.

Василий Иванович встрепенулся.

— А холодные сливки к малине будут?

— Да холодные, смотри! Не церемоньтесь, Аркадий Николаич, берите больше. Что ж это Евгений не идет?

— Я здесь, — раздался голос Базарова из Аркадиевой комнаты.

Василий Иванович быстро обернулся.

— Ага! ты захотел посетить своего приятеля; но ты опоздал, amice , [3] и мы имели уже с ним продолжительную беседу. Теперь надо идти чай пить: мать зовет. Кстати, мне нужно с тобой поговорить.

— Здесь есть мужичок, он страдает иктером…

— Да, хроническим и очень упорным иктером. Я прописывал ему золототысячник и зверобой, морковь заставлял есть, давал соду; но это все паллиативные средства; надо что-нибудь порешительней. Ты хоть и смеешься над медициной, а, я уверен, можешь подать мне дельный совет. Но об этом речь впереди. А теперь пойдем чай пить.

Василий Иванович живо вскочил с скамейки и запел из «Роберта»:

Закон, закон, закон себе поставим

На ра… на ра… на радости пожить!

— Замечательная живучесть! — проговорил, отходя от окна, Базаров.

Настал полдень. Солнце жгло из-за тонкой завесы сплошных беловатых облаков. Все молчало, одни петухи задорно перекликались на деревне, возбуждая в каждом, кто их слышал, странное ощущение дремоты и скуки; да где-то высоко в верхушке деревьев звенел плаксивым призывом немолчный писк молодого ястребка. Аркадий и Базаров лежали в тени небольшого стога сена, подостлавши под себя охапки две шумливо-сухой, но еще зеленой и душистой травы.

— Та осина, — заговорил Базаров, — напоминает мне мое детство; она растет на краю ямы, оставшейся от кирпичного сарая, и я в то время был уверен, что эта яма и осина обладали особенным талисманом: я никогда не скучал возле них. Я не понимал тогда, что я не скучал оттого, что был ребенком. Ну, теперь я взрослый, талисман не действует.

— Сколько ты времени провел здесь всего? — спросил Аркадий.

— Года два сряду; потом мы наезжали. Мы вели бродячую жизнь; больше все по городам шлялись.

— Давно. Его еще дед построил, отец моей матери.

— Черт его знает. Секунд-майор какой-то. При Суворове служил и все рассказывал о переходе через Альпы. Врал, должно быть.

— То-то у вас в гостиной портрет Суворова висит. А я люблю такие домики, как ваш, старенькие да тепленькие; и запах в них какой-то особенный.

— Лампадным маслом отзывает да донником, — произнес, зевая, Базаров. — А что мух в этих милых домиках… Фа!

— Скажи, — начал Аркадий после небольшого молчания, — тебя в детстве не притесняли?

— Ты видишь, какие у меня родители. Народ не строгий.

— Знаешь ли ты, о чем я думаю? — промолвил он на конец, закидывая руки за голову.

— Я думаю: хорошо моим родителям жить на свете! Отец в шестьдесят лет хлопочет, толкует о «паллиативных» средствах, лечит людей, великодушничает с крестьянами — кутит, одним словом; и матери моей хорошо: день ее до того напичкан всякими занятиями, ахами да охами, что ей и опомниться некогда; а я…

— А я думаю: я вот лежу здесь под стогом… Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет… А в этом атоме, в этой математической точке кровь обращается, мозг работает, чего-то хочет тоже… Что за безобразие! Что за пустяки!

— Позволь тебе заметить: то, что ты говоришь, применяется вообще ко всем людям…

— Ты прав, — подхватил Базаров. — Я хотел сказать, что они вот, мои родители то есть, заняты и не беспокоятся о собственном ничтожестве, оно им не смердит… а я… я чувствую только скуку да злость.

— Почему? Как почему? Да разве ты забыл?

— Я помню все, но все-таки я не признаю за тобою права злиться. Ты несчастлив, я согласен, но…

— Э! да ты, я вижу, Аркадий Николаевич, понимаешь любовь, как все новейшие молодые люди: цып, цып, цып, курочка, а как только курочка начинает приближаться, давай Бог ноги! Я не таков. Но довольно об этом. Чему помочь нельзя, о том и говорить стыдно. — Он повернулся на бок. — Эге! вон молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что ты, в качестве животного, имеешь право не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломаный!

— Не ты бы говорил, Евгений! Когда ты себя ломал?

— Я только этим и горячусь. Сам себя не сломал, так и бабенка меня не сломает. Аминь! Кончено! Слова об этом больше от меня не услышишь.

Оба приятеля полежали некоторое время в молчании.

— Да, — начал Базаров, — странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.

— Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно, — произнес задумчиво Аркадий.

— Кто говорит! Значительное хоть и ложно бывает, да сладко, но и с незначительным помириться можно… а вот дрязги, дрязги… это беда.

— Дрязги не существуют для человека, если он только не захочет их признать.

— Гм… это ты сказал противоположное общее место.

— Что? Что ты называешь этим именем?

— А вот что: сказать, например, что просвещение полезно, это общее место; а сказать, что просвещение вредно, это противоположное общее место. Оно как будто щеголеватее, а, в сущности, одно и то же.

— Да правда-то где, на какой стороне?

— Где? Я тебе отвечу, как эхо: где?

— Ты в меланхолическом настроении сегодня, Евгений.

— В самом деле? Солнце меня, должно быть, распарило, да и малины нельзя так много есть.

— В таком случае нехудо вздремнуть, — заметил Аркадий.

— Пожалуй; только ты не смотри на меня: всякого человека лицо глупо, когда он спит.

— А тебе не все равно, что о тебе думают?

— Не знаю, что тебе сказать. Настоящий человек об этом не должен заботиться; настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть.

— Странно! я никого не ненавижу, — промолвил, подумавши, Аркадий.

— А я так многих. Ты нежная душа, размазня, где тебе ненавидеть. Ты робеешь, мало на себя надеешься…

— А ты, — перебил Аркадий, — на себя надеешься? Ты высокого мнения о самом себе?

— Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мною, — проговорил он с расстановкой, — тогда я изменю свое мнение о самом себе. Ненавидеть! Да вот, например, ты сегодня сказал, проходя мимо избы нашего старосты Филиппа, — она такая славная, белая, — вот, сказал ты, Россия тогда достигнет совершенства, когда у последнего мужика будет такое же помещение, и всякий из нас должен этому способствовать… А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет… да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; ну, а дальше?

— Полно, Евгений… послушать тебя сегодня, поневоле согласишься с теми, которые упрекают нас в отсутствии принципов.

— Ты говоришь, как твой дядя. Принципов вообще нет — ты об этом не догадался до сих пор! — а есть ощущения. Все от них зависит.

— Да так же. Например, я: я придерживаюсь отрицательного направления — в силу ощущения. Мне приятно отрицать, мой мозг так устроен — и баста! Отчего мне нравится химия? Отчего ты любишь яблоки? — тоже в силу ощущения. Это все едино. Глубже этого люди никогда не проникнут. Не всякий тебе это скажет, да и я в другой раз тебе этого не скажу.

— Что ж? и честность — ощущение?

— Евгений! — начал печальным голосом Аркадий.

— А? что? не по вкусу? — перебил Базаров. — Нет, брат! Решился все косить — валяй и себя по ногам. Однако мы довольно философствовали. «Природа навевает молчание сна», — сказал Пушкин.

— Никогда он ничего подобного не сказал, — промолвил Аркадий.

— Ну, не сказал, так мог и должен был сказать, в качестве поэта. Кстати, он, должно быть, в военной службе служил.

— Пушкин никогда не был военным!

— Помилуй, у него на каждой странице: на бой, на бой! за честь России!

Читайте также:  Анализ на глисты у детей минск

— Что ты это за небылицы выдумываешь! Ведь это клевета наконец.

— Клевета? Эка важность! Вот вздумал каким словом испугать! Какую клевету ни взведи на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того.

— Давай лучше спать! — с досадой проговорил Аркадий.

— С величайшим удовольствием, — ответил Базаров.

Но ни тому, ни другому не спалось. Какое-то почти враждебное чувство охватывало сердца обоих молодых людей. Минут пять спустя они открыли глаза и переглянулись молча.

— Посмотри, — сказал вдруг Аркадий, — сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое — сходно с самым веселым и живым.

— О друг мой, Аркадий Николаич! — воскликнул Базаров, — об одном прошу тебя: не говори красиво.

— Я говорю, как умею… Да и наконец это деспотизм. Мне пришла мысль в голову; отчего ее не высказать?

— Так; но почему же и мне не высказать своей мысли? Я нахожу, что говорить красиво — неприлично.

— Э-э! да ты, я вижу, точно намерен пойти по стопам дядюшки. Как бы этот идиот порадовался, если б услышал тебя!

— Как ты назвал Павла Петровича?

— Я его назвал, как следует, — идиотом.

— Это, однако, нестерпимо! — воскликнул Аркадий.

— Ага! родственное чувство заговорило, — спокойно промолвил Базаров. — Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, — это свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой — и не гений… возможно ли это?

— Во мне простое чувство справедливости заговорило, а вовсе не родственное, — возразил запальчиво Аркадий. — Но так как ты этого чувства не понимаешь, у тебя нет этого ощущения, то ты и не можешь судить о нем.

— Другими словами: Аркадий Кирсанов слишком возвышен для моего понимания, — преклоняюсь и умолкаю.

— Полно, пожалуйста, Евгений; мы наконец поссоримся.

— Ах, Аркадий! сделай одолжение, поссоримся раз хорошенько — до положения раз, до истребления.

— Но ведь этак, пожалуй, мы кончим тем…

— Что подеремся? — подхватил Базаров. — Что ж? Здесь, на сене, в такой идиллической обстановке, вдали от света и людских взоров — ничего. Но ты со мной не сладишь. Я тебя сейчас схвачу за горло…

Базаров растопырил свои длинные и жесткие пальцы… Аркадий повернулся и приготовился, как бы шутя, сопротивляться… Но лицо его друга показалось ему таким зловещим, такая нешуточная угроза почудилась ему в кривой усмешке его губ, в загоревшихся глазах, что он почувствовал невольную робость…

— А! вот вы куда забрались! — раздался в это мгновение голос Василия Ивановича, и старый штаб-лекарь предстал перед молодыми людьми, облеченный в домоделанный полотняный пиджак и с соломенною, тоже домоделанною, шляпой на голове. — Я вас искал, искал… Но вы отличное выбрали место и прекрасному предаетесь занятию. Лежа на «земле», глядеть в «небо»… Знаете ли — в этом есть какое-то особое значение!

— Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть, — проворчал Базаров и, обратившись к Аркадию, прибавил вполголоса: — Жаль, что помешал.

— Ну, полно, — шепнул Аркадий и пожал украдкой своему другу руку. Но никакая дружба долго не выдержит таких столкновений.

— Смотрю я на вас, мои юные собеседники, — говорил между тем Василий Иванович, покачивая головой и опираясь скрещенными руками на какую-то хитро перекрученную палку собственного изделия, с фигурой турка вместо набалдашника, — смотрю и не могу не любоваться. Сколько в вас силы, молодости самой цветущей, способностей, талантов! Просто… Кастор и Поллукс!

— Вон куда — в мифологию метнул! — промолвил Базаров. — Сейчас видно, что в свое время сильный был латинист! Ведь ты, помнится, серебряной медали за сочинение удостоился, а?

— Диоскуры, Диоскуры! — повторял Василий Иванович.

— Однако полно, отец, не нежничай.

— В кои-то веки разик можно, — пробормотал старик. — Впрочем, я вас, господа, отыскал не с тем, чтобы говорить вам комплименты; но с тем, чтобы, во-первых, доложить вам, что мы скоро обедать будем; а во-вторых, мне хотелось предварить тебя, Евгений… Ты умный человек, ты знаешь людей, и женщин знаешь, и, следовательно, извинишь… Твоя матушка молебен отслужить хотела по случаю твоего приезда. Ты не воображай, что я зову тебя присутствовать на этом молебне: уж он кончен; но отец Алексей…

— Ну да, священник; он у нас… кушать будет… Я этого не ожидал и даже не советовал… но как-то так вышло… он меня не понял… Ну, и Арина Власьевна… Притом же он у нас очень хороший и рассудительный человек.

— Ведь он моей порции за обедом не съест? — спросил Базаров.

Василий Иванович засмеялся.

— А больше я ничего не требую. Я со всяким человеком готов за стол сесть.

Василий Иванович поправил свою шляпу.

— Я был наперед уверен, — промолвил он, — что ты выше всяких предрассудков. На что вот я — старик, шестьдесят второй год живу, а и я их не имею. (Василий Иванович не смел сознаться, что он сам пожелал молебна… Набожен он был не менее своей жены.) А отцу Алексею очень хотелось с тобой познакомиться. Он тебе понравится, ты увидишь. Он и в карточки не прочь поиграть, и даже… но это между нами… трубочку курит.

— Что же? Мы после обеда засядем в ералаш, и я его обыграю.

— Хе-хе-хе, посмотрим! Бабушка надвое сказала.

— А что? разве стариной тряхнешь? — промолвил с особенным ударением Базаров.

Бронзовые щеки Василия Ивановича смутно покраснели.

— Как тебе не стыдно, Евгений… Что было, то прошло. Ну да, я готов вот перед ними признаться, имел я эту страсть в молодости — точно; да и поплатился же я за нее! Однако как жарко. Позвольте подсесть к вам. Ведь я не мешаю?

— Нисколько, — ответил Аркадий.

Василий Иванович кряхтя опустился на сено.

— Напоминает мне ваше теперешнее ложе, государи мои, — начал он, — мою военную, бивуачную жизнь, перевязочные пункты, тоже где-нибудь этак возле стога, и то еще слава Богу. — Он вздохнул. — Много, много испытал я на своем веку. Вот, например, если позволите, я вам расскажу любопытный эпизод чумы в Бессарабии.

— За который ты получил Владимира? — подхватил Базаров. — Знаем, знаем… Кстати, отчего ты его не носишь?

— Ведь я тебе говорил, что я не имею предрассудков, — пробормотал Василий Иванович (он только накануне велел спороть красную ленточку с сюртука) и принялся рассказывать эпизод чумы. — А ведь он заснул, — шепнул он вдруг Аркадию, указывая на Базарова и добродушно подмигнув. — Евгений! вставай! — прибавил он громко: — Пойдем обедать…

Отец Алексей, мужчина видный и полный, с густыми, тщательно расчесанными волосами, с вышитым поясом на лиловой шелковой рясе, оказался человеком очень ловким и находчивым. Он первый поспешил пожать руку Аркадию и Базарову, как бы понимая заранее, что они не нуждаются в его благословении, и вообще держал себя непринужденно. И себя он не выдал и других не задел; кстати посмеялся над семинарскою латынью и заступился за своего архиерея; две рюмки вина выпил, а от третьей отказался; принял от Аркадия сигару, но курить ее не стал, говоря, что повезет ее домой. Не совсем приятно было в нем только то, что он то и дело медленно и осторожно заносил руку, чтобы ловить мух у себя на лице, и при этом иногда давил их. Он сел за зеленый стол с умеренным изъявлением удовольствия и кончил тем, что обыграл Базарова на два рубля пятьдесят копеек ассигнациями: в доме Арины Власьевны и понятия не имели о счете на серебро… Она по-прежнему сидела возле сына (в карты она не играла), по-прежнему подпирая щеку кулачком, и вставала только затем, чтобы велеть подать какое-нибудь новое яство. Она боялась ласкать Базарова, и он не ободрял ее, не вызывал ее на ласки; притом же и Василий Иванович присоветовал ей не очень его «беспокоить». «Молодые люди до этого неохотники», — твердил он ей (нечего говорить, каков был в тот день обед: Тимофеич собственною персоной скакал на утренней заре за какою-то особенною черкасскою говядиной; староста ездил в другую сторону за налимами, ершами и раками; за одни грибы бабы получили сорок две копейки медью); но глаза Арины Власьевны, неотступно обращенные на Базарова, выражали не одну преданность и нежность: в них виднелась и грусть, смешанная с любопытством и страхом, виднелся какой-то смиренный укор.

Впрочем, Базарову было не до того, чтобы разбирать, что именно выражали глаза его матери; он редко обращался к ней, и то с коротеньким вопросом. Раз он попросил у ней руку на счастье; она тихонько положила свою мягкую ручку на его жесткую и широкую ладонь.

— Что, — спросила она, погодя немного, — не помогло?

— Еще хуже пошло, — отвечал он с небрежною усмешкой.

— Очинно они уже рискуют, — как бы с сожалением произнес отец Алексей и погладил свою красивую бороду.

— Наполеоновское правило, батюшка, наполеоновское, — подхватил Василий Иванович и пошел с туза.

— Оно же и довело его до острова Святыя Елены, — промолвил отец Алексей и покрыл его туза козырем.

— Не желаешь ли смородинной воды, Енюшечка? — спросила Арина Власьевна.

Базаров только плечами пожал.

— Нет! — говорил он на следующий день Аркадию, — уеду отсюда завтра. Скучно; работать хочется, а здесь нельзя. Отправлюсь опять к вам в деревню; я же там все свои препараты оставил. У вас, по крайней мере, запереться можно. А то здесь отец мне твердит: «Мой кабинет к твоим услугам — никто тебе мешать не будет»; а сам от меня ни на шаг. Да и совестно как-то от него запираться. Ну и мать тоже. Я слышу, как она вздыхает за стеной, а выйдешь к ней — и сказать ей нечего.

— Очень она огорчится, — промолвил Аркадий, — да и он тоже.

— Да вот как в Петербург поеду.

— Мне твою мать особенно жалко.

— Что так? Ягодами, что ли, она тебе угодила?

— Ты матери своей не знаешь, Евгений. Она не только отличная женщина, она очень умна, право. Сегодня утром она со мной с полчаса беседовала, и так дельно, интересно.

— Верно, обо мне все распространялась?

— Не о тебе одном была речь.

— Может быть; тебе со стороны видней. Коли может женщина получасовую беседу поддержать, это уж знак хороший. А я все-таки уеду.

— Тебе нелегко будет сообщить им это известие. Они все рассуждают о том, что мы через две недели делать будем.

— Нелегко. Черт меня дернул сегодня подразнить отца; он на днях велел высечь одного своего оброчного мужика — и очень хорошо сделал; да, да не гляди на меня с таким ужасом, — очень хорошо сделал, потому что вор и пьяница он страшнейший; только отец никак не ожидал, что я об этом, как говорится, известен стал. Он очень сконфузился, а теперь мне придется вдобавок его огорчить… Ничего! До свадьбы заживет.

Базаров сказал: «Ничего!» — но целый день прошел, прежде чем он решился уведомить Василия Ивановича о своем намерении. Наконец, уже прощаясь с ним в кабинете, он проговорил с натянутым зевком:

— Да… чуть было не забыл тебе сказать… Вели-ка завтра наших лошадей к Федоту выслать на подставу.

Василий Иванович изумился.

— Разве господин Кирсанов от нас уезжает?

Василий Иванович перевернулся на месте.

— Да… мне нужно. Распорядись, пожалуйста, насчет лошадей.

— Хорошо… — залепетал старик, — на подставу… хорошо… только… только… Как же это?

— Мне нужно съездить к нему на короткое время. Я потом опять сюда вернусь.

— Да! На короткое время… Хорошо. — Василий Иванович вынул платок и, сморкаясь, наклонился чуть не до земли. — Что ж? это… все будет. Я было думал, что ты у нас… подольше. Три дня… Это, это, после трех лет, маловато; маловато, Евгений!

— Да я ж тебе говорю, что я скоро вернусь. Мне необходимо.

— Необходимо… Что ж? Прежде всего надо долг исполнять… Так выслать лошадей? Хорошо. Мы, конечно, с Ариной этого не ожидали. Она вот цветов выпросила у соседки, хотела комнату тебе убрать. (Василий Иванович уже не упомянул о том, что каждое утро, чуть свет, стоя о босу ногу в туфлях, он совещался с Тимофеичем и, доставая дрожащими пальцами одну изорванную ассигнацию за другою, поручал ему разные закупки, особенно налегая на съестные припасы и на красное вино, которое сколько можно было заметить, очень понравилось молодым людям.) Главное — свобода; это мое правило… не надо стеснять… не…

Он вдруг умолк и направился к двери.

— Мы скоро увидимся, отец, право.

Но Василий Иванович, не оборачиваясь, только рукой махнул и вышел. Возвратясь в спальню, он застал свою жену в постели и начал молиться шепотом, чтобы ее не разбудить. Однако она проснулась.

— Это ты, Василий Иваныч? — спросила она.

— Ты от Енюши? Знаешь ли, я боюсь: покойно ли ему спать на диване? Я Анфисушке велела положить ему твой походный матрасик и новые подушки; я бы наш пуховик ему дала, да он, помнится, не любит мягко спать.

— Ничего, матушка, не беспокойся. Ему хорошо. Господи, помилуй нас грешных, — продолжал он вполголоса свою молитву. Василий Иванович пожалел свою старушку; он не захотел сказать ей на ночь, какое горе ее ожидало.

Базаров с Аркадием уехали на другой день. С утра уже все приуныло в доме; у Анфисушки посуда из рук валилась; даже Федька недоумевал и кончил тем, что снял сапоги. Василий Иванович суетился больше чем когда-либо: он видимо храбрился, громко говорил и стучал ногами, но лицо его осунулось, и взгляды постоянно скользили мимо сына. Арина Власьевна тихо плакала; она совсем бы растерялась и не совладела бы с собой, если бы муж рано утром целые два часа ее не уговаривал. Когда же Базаров, после неоднократных обещаний вернуться никак не позже месяца, вырвался наконец из удерживавших его объятий и сел в тарантас; когда лошади тронулись, и колокольчик зазвенел, и колеса завертелись, — и вот уже глядеть вслед было незачем, и пыль улеглась, и Тимофеич, весь сгорбленный и шатаясь на ходу, поплелся назад в свою каморку; когда старички остались одни в своем, тоже как будто внезапно съежившемся и подряхлевшем доме, — Василий Иванович, еще за несколько мгновений молодцевато махавший платком на крыльце, опустился на стул и уронил голову на грудь. «Бросил, бросил нас, — залепетал он, — бросил; скучно ему стало с нами. Один как перст теперь, один!» — повторил он несколько раз и каждый раз выносил вперед свою руку с отделенным указательным пальцем. Тогда Арина Власьевна приблизилась к нему и, прислонив свою седую голову к его седой голове, сказала: «Что делать, Вася! Сын — отрезанный ломоть. Он что сокол: захотел — прилетел, захотел — улетел; а мы с тобой, как опенки на дупле, сидим рядком и ни с места. Только я останусь для тебя навек неизменно, как и ты для меня».

Василий Иванович принял от лица руки и обнял свою жену, свою подругу, так крепко, как и в молодости ее не обнимал: она утешила его в его печали.

источник