Меню Рубрики

Анализ рассказа житкова на воде

Серьезные этические проблемы, глубоко драматические конфликты разрабатываются в произведениях Б. С. Житкова, сыгравшего большую роль в становлении русской литературы. Борис Степанович Житков родился в семье преподавателя математики. В 1905 году, живя в Одессе, он принимал участие в революционных событиях. Окончил естественное отделение Новороссийского университета (1906) и кораблестроительное отделение Петербургского политехнического института (1916).

Б. С. Житков был человеком разносторонних знаний и профессий: ихтиологом, рабочим-металлистом, инженером, штурманом парусника, капитаном научно-исследовательского судна, морским офицером, преподавателем физики и черчения. Стремление передать воспринятое в течение жизни другим поколениям определило особый строй произведений Житкова. «О чем бы вы ни писали, вы не можете считать свою задачу исполненной до конца, если… не возбудили желания, страсти поскорее взяться, сейчас же, разворачивать стену, чтоб вдруг брызнул свет хоть сквозь маленькую брешь» ‘.

Б. С. Житков создает научно-художественные произведения, которые помогают развивать творческую фантазию детей. Он обращается к чувствам ребенка и к его разуму. Рассказы Б. С. Житкова глубоко эмоциональны, сюжетны («Про эту книгу», «Плотник», «Паровоз», «Сквозь дым и пламя»). Технические термины почти не употребляются писателем. В центре внимания писателя человек, творческий труд. В его рассказах часто чувствуется влияние Л. Толстого. Для творчества Б. Житкова характерен глубокий анализ внутреннего мира людей разного возраста (сб. «Злое море», «Морские истории»; рассказы «Пудя», «Белый домик», «Как я ловил человечков», «Храбрость», «Красный командир» и др.). Его произведения дают большой материал для воспитательной работы с детьми: для бесед, для развития трудовых навыков. Одним из первых приблизился Б. Житков к решению важной задачи, стоящей перед новой литературой, соединению острой сюжетности и занимательности с тщательным исследованием психологии героев. Он внес в нее суровый реализм, уважительный разговор с подростком о героизме и требовательности к себе и к людям, романтическую одухотворенность, образное восприятие мира».

Да и вообще детские книги Житкова, можно сказать, «густо замешаны» и дают богатый познавательный материал, независимо от того — очерк ли это, или рассказ о прошлом, или журнальные заметки. Взять хотя бы рассказ «Про слона», появившийся в журнале «Новый Робинзон» в 1925 году и справедливо считающийся теперь у нас классическим детским рассказом. Здесь и география, и быт далекой страны, и жизнь животных, и природа — и все это дано с точки зрения советского русского человека, и все это ярко, поэтично, волнует, дает толчок мысли, и все понятно малышу и интересно всем — от шести лет до восьмидесяти, как говорится.

Строится ли сюжет на автобиографическом материале (рассказ «Храбрость»), дается ли описание мужественного поступка настоящего человека (рассказ «Красный командир»), показывается ли восприятие мира маленьким ребенком («Что я видел») — всюду Б. Житков стремится передать живую непосредственность наблюдений и переживаний. Для этого он ищет точные, лаконичные эмоционально-образные средства.

Сестра и брат оторвали от шубы папиного знакомого меховой хвостик; детская фантазия сделала из него «Пудю», собачку с ошейником и намордником; появились волнующая тайна и горе, когда взрослые грубо разрушили детскую игру. Б. Житков стремится открывать детям новые стороны жизни, вести их вперед, дает им пищу для чувства и воображения.

Модель корабля в мечтах детей оказывается наполненной сказочными человечками, которые появляются только в отсутствие людей и делают все, что полагается экипажу, поэтому мальчику нужно терпеливо ждать случая, когда человечки покажутся на палубе (рассказ «Как я ловил человечков»).

Произведения Б. Житкова, как правило, напряженно сюжетны, развязка конфликта в них энергична и часто неожиданна, развитие действия подчинено основной мысли — показать истинную ценность человека в решающую минуту. Он смело вводит в книги для детей настоящую Жизнь с ее борьбой, опасностями, трудностями. Он делает это для того, чтобы отчетливее подчеркнуть значение творческого начала в человеке, показать красоту труда, сближающего и объединяющего людей. Рассказы «Над водой», «Под водой», «Механик Салерно», «Дяденька», «Николай Исаич» повествуют о мужественных людях, проникнутых чувством ответственности за свое дело. Таков капитан итальянского парохода, везущего более двухсот пассажиров и оказавшегося под угрозой взрыва («Механик Салерно»). «Пассажиры на воде — это дети. Они узнают о несчастье — они погубят себя. Нам вручили их жизнь. «Товарищи моряки! — громко крикнул капитан.— Лучше погибнуть честным человеком, чем жить прохвостом!»

Товарищеский долг оказывается сильнее страха в человеке труда, он становится стимулом к подвигу, как показывает Б. Житков. Эту способность писателя увидеть неисчерпаемые внутренние силы человека отметил В. Шкловский: «Описание в «Механике Салерно» посвящено не столько пожару — таких описаний в мировой литературе очень много,—сколько анализу подвига команды, которая охраняет пассажиров от гибели и от страха» ‘.

Повествование о людях творческого труда облечено у Житкова в особую, часто сказочную манеру, идущую от стремления «осердечить» жизненный материал, который лег в основу произведения. От лица разных людей может быть этот «сказ».

Мальчик-рабочий, решивший погубить сердитого клепальщика, учеником которого он оказался, забыл о своих обидах, когда ему показалось, что «дяденька» разбился. Он не думает о себе, спускаясь на веревке в трюм («Дяденька»). «Привязали меня, дали свечку. Я в этот пролет, как в гроб, спускаюсь. Думаю: если он живой, буду его целовать, дяденьку милого моего, лишь бы хоть чуточку живой только. И смотрю все вниз, а что на веревке я, это я и забыл, и что высоко».

В рассказах Б. Житкова чувствуется зрелость мысли писателя, его умение поделиться своим жизненным опытом, уважение к читателю-ребенку. Б. Житков писал для ребят разного возраста и к каждому старался найти подход и ответить на те «универсальные» вопросы, которые возникают у этой разновозрастной и разнохарактерной читательской аудитории.

Произведения писателя эмоциональны, лиричны, легко находят путь к детским сердцам. «Не бойтесь вы лирики»,— говорил Б. С. Житков молодым писателям, считая всякую холодность «кощунством и пошлостью», которым не может быть никакого оправдания. Особое место в творчестве Б. С. Житкова занимают его рассказы о животных, такие, как «Про слона», «Про обезьянку», «Про волка», «Беспризорная кошка», «Мангуста». Это занимательные произведения, в которых чувствуется прекрасное знание привычек и поведения зверей и подлинность событий, положенных в основу сюжета.

В 1936 году Б. Житков задумал написать книгу для детей 3—4 лет. Он говорил о своем замысле родным и друзьям, писал о нем, отвечая на вопрос журнала «Детская литература» «Над чем вы работаете?» Этот замысел получил воплощение в книге про Алешу Почемучку — «Что я видел». «Производственная книга для четырехлетних граждан», по определению писателя, она стала энциклопедией для маленьких. Это было новаторское произведение, потому что ничего похожего ни у нас, ни на Западе до тех пор не было. «Дошкольная книга в 13 листов» создавалась исходя из потребностей ребенка, в ответ на массу интересующих его вопросов: почему пора спать? Какая платформа? Как в Москве на улицах? Что такое метро? Как слон купается? Как растет дыня. Б. Житков ведет повествование от 1-го лица. «Очень трудную я форму взял, от 1-го лица. И этому «я» — 4 года. Объясни метро — мозги вывихнешь. Ну, да там видно будет: напишу до конца, а там начну вычеркивать, что уж очень туго будет»,— писал он, работая над «Почемучкой». И опыт оказался удачным; энциклопедия для дошкольников до сих пор служит образцом композиции и языка для произведений научно-художественного жанра.

источник

Б.С.Житков (1882—1938) опубликовал свои первые рассказы для детей в 1924 году. К этому времени у него за плечами был большой жизненный путь, полный упорного и увлекательного труда по освоению многих наук и профессий. Он то преподавал детям химию и математику, то. изучив летное дело, принимал в Англии авиамоторы для русских самолетов, то строил корабли, а затем плавал на них штурманом. Этот богатый жизненный опыт и дал Житкову материал для творчества. После публикации первых своих рассказов он полностью погружается в литературную дея­тельность — становится автором и редактором детских книг, со­трудником журналов «Воробей», «Чиж» и «Пионер», драматур­гом Театра юного зрителя.

Более ста произведений для детей создал Житков за 15 лет. Передавая маленьким читателям поистине энциклопедические знания и делясь жизненным опытом, писатель наполнял свои произведения высоким нравственным содержанием. Его рассказы посвящены человеческой храбрости, мужеству, доброте, переда­ют романтическую увлеченность делом.

Вопрос о мужестве, о самой его природе особенно занимал Житкова: «Я о нем много думал. Особенно в детстве. Хорошо быть храбрым: все уважают, а другие боятся. А главное, думал я, ни­когда нет этого паскудного трепета в душе, когда ноги сами тя­нутся бежать. И я не столько боялся самой опасности, сколько самого страха, из-за которого столько подлостей на свете делает­ся. Сколько друзей, товарищей, сколько самой бесценной правды предано из-за трусости: не хватило воздуху сказать!» Это было написано в 1927 году, а незадолго до смерти — в 1937-м — он пишет статью под названием «Храбрость». В ней писатель опира­ется на примеры из собственной жизни, и достоверность рассказан­ного придает особую убедительность выводу: именно трусость — источник всяческой подлости. А храбрый человек — не тот, кто совершает смелый поступок из тщеславия или боясь прослыть тру­сом, а тот, кто знает, ради чего он идет на подвиг, преодолевая естественный страх.

Уже в первом своем рассказе «Шквал» (1924, другое название — «На воде») писатель рисует мужественного человека, спасшего экипаж парусника. Матросу Ковалеву с трудом удается выбраться из-под перевернувшегося судна на поверхность и наконец вздох­нуть полной грудью. Однако он совершает обратный мучительный путь, чтобы спасти оставшихся. Недаром девочке Насте он кажет­ся «самым главным» на борту: со свойственной детям проница­тельностью она отмечает незаурядного по нравственным досто­инствам человека. Рассказ этот открывает книгу Житкова «Мор­ские истории» (1925). В каждом его произведении — пример чело­веческой смелости, преодоления страха, бескорыстной помощи, благородного поступка.

Храбрость — пробный камень для героев Житкова. Экстремаль­ные обстоятельства проявляют в человеке скрытые качества его натуры. Так, неудачливый тореро, когда-то испугавшийся быка и теперь работающий угольщиком на корабле, беспаспортный бро­дяга, достойно ведет себя во время крушения и готов вздуть капи­тана, виновника этой беды. Он решил для себя: «Я теперь всю жизнь ничего не смею пугаться» («Погибель»).

Принцип обрисовки действующих лиц у Житкова — выделять главные их черты, проявляющиеся в поступках. До предела со­бран, сосредоточен капитан судна в рассказе «Механик Салерно». Он знает, что корабль его каждую минуту может погибнуть, пото­му что в трюме начался пожар, и героически борется за жизнь людей. Когда ему удается спасти всех, то оказывается, что челове­ка, по чьей вине произошла катастрофа, среди них нет. Механик Солерно еще раньше признался капитану, что это он за деньги поместил в трюм опасный груз. И вот теперь он исчез, т.е. погиб. Его признание — тоже определенный акт мужества, и читатель уже жалеет механика.

Рассказы первых сборников — «Злое море» (1924) и «Морские истории» — вводят читателя в мир, с которым автор хорошо зна­ком. Помимо жизненной достоверности они захватывают острым драматизмом, увлекательными сюжетами. Ведь человек в море за­висим от капризной стихии, предельно напряжен и готов муже­ственно встретить любую неожиданность.

Много внимания уделял Житков научно-познавательной ли­тературе для детей. Он написал немало книг и очерков по истории науки и техники. В журнале «Воробей» писатель вел отделы «Как люди работают», «Бродячий фотограф», «Мастеровой». Эти публи­кации вошли в состав первых его познавательных книг: «Сквозь дым и пламя» (1926), «Кино в коробке» (1927), «Телеграмма» (1927). Из них дети узнали о том, как трудятся люди разных профессий, как самому смастерить ту или иную вещь. Житков рассказывал, что такое телеграф, радио, электричество.

Увлечь юных читателей самим процессом научного и техниче­ского поиска, показать романтику преодоления трудностей, взлет мысли — вот что воодушевляло писателя при создании таких про­изведений. «Я нисколько не сомневаюсь, — говорил он, — что к самым радикальным вопросам, вплоть до Эйнштейновой теории, можно в упор подвести ребят, и хорошо, если от этого у них закружится голова. » В центре его научно-художественных произ­ведений всегда стоит творец науки и техники — человек. И чита­теля своего Житков заставлял проходить вместе с исследователем или изобретателем весь их путь к неизведанному, показывая, сколь трудна дорога к вершинам человеческой мысли.

Большинство своих познавательных книг писатель создавал для детей младшего возраста. Его все больше захватывала идея напи­сать произведение энциклопедического характера для совсем ма­леньких читателей — от трех до шести лет. В результате в 1939 году, посмертно, появилась знаменитая книга «Что я видел? Рассказы о вещах» («Почемучка»), на которой выросло не одно поколение детей. Тонкий знаток детской психологии, Житков решил, что для усвоения и запоминания различных сведений лучше всего ве­сти рассказ от лица сверстника читателя. Четырехлетний Алеша, названный «Почемучкой», не просто повествует о чем-то, а еще и сообщает свои впечатления о вешах и событиях. Благодаря это­му огромный познавательный материал не подавляет малыша, а возбуждает его любопытство: ведь рассказывает сверстник. «Его чувства, причины, их породившие, ближе всего, понятнее будут маленькому читателю», — был уверен автор.

Чтобы рассказать о вещах незнакомых, Алеше приходится объяс­нять увиденное при помощи уже освоенных им понятий. Так в «Почемучке» осуществляется известный дидактический принцип «от простого к сложному». «Лошадки везли печку на колесах. У ней труба тоненькая. И дядя военный сказал, что это кухня едет»; «Якорь очень большой и железный. И он сделан из больших крючков» — так даются первые «научные» сведения. И не только знания о ве­щах получает малыш из этой книги, но и уроки общения с людь­ми. Кроме Алеши здесь действуют такие персонажи, как дядя во­енный, мама, бабушка, друзья. Каждый из них индивидуален, у каждого свои действия, и главный герой постепенно начинает понимать, что именно ему нужно воспитывать в себе.

Житков создал для детей младшего возраста еще несколько десятков новелл, собранных в книги «Что бывало» (1939) и «Рас­сказы о животных» (1935). В первом из этих сборников писатель преследует ту же цель, что и в произведениях о морских приклю­чениях: он испытывает нравственность и мужество своих героев перед лицом опасности. Сюжеты тут разворачиваются более лако­нично: в них одно событие, одна жизненная ситуация. Внимание маленького читателя удерживается внезапным, неожиданным по­воротом сюжета. Вот, к примеру, рассказ «Метель»: «Мы с отцом на полу сидели. Отец чинил кадушку, а я держал. Клепки рассы­пались, отец ругал меня, чертыхался: досадно ему, а у меня рук не хватает. Вдруг входит учительница Марья Петровна — свезти ее в Ульяновку: пять верст, дорога хорошая, катаная, — дело на Святки было». Далее мальчик, герой произведения, везет учитель­ницу и ее сынишку, и лишь благодаря смекалке и самообладанию героя все они не погибли в снежной круговерти. Напряжение со­здается описаниями борьбы со стихией, причем передано это че­рез рассказ мальчика, через его впечатления и переживания.

Житков вообще часто поручал в своих произведениях пове­ствование детям. Этот прием помогает писателю показать, как воображение ребенка начинает работать, разбуженное эстети­ческим переживанием. Мальчик Боря восхищен пароходиком, стоящим на полке: «Я такого никогда не видел. Он был совсем настоящий, только маленький. И блестел перед рулем винт, как медная розочка. На носу два якоря. Ах, какие замечательные! Если бы хоть один у меня такой был!». Мечтательный герой насе­ляет суденышко крохотными человечками и в страстном жела­нии их увидеть в конце концов ломает игрушку. Он горько пла­чет, потому что у него доброе сердце и он не хотел огорчать бабушку, для которой пароходик дорог как память («Как я ловил человечков»).

Читайте также:  Аквафор анализ воды в спб

В каждом создаваемом им персонаже Житков неизменно под­черкивает наличие или отсутствие доброты. Для него это качество не менее важно, чем храбрость. Даже при изображении животного писатель находит в его поведении черты, свидетельствующие о проявлениях доброты, мужества, самопожертвования в челове­ческом понимании. Помогает ему в этом доскональное знание жизни и повадок животных. «Братья наши меньшие» за заботу о них платят человеку преданностью, привязанностью («Про вол­ка», «Про слона», «Беспризорная кошка»). Иногда самопожертво­вание животного кажется даже осознанным, например в рассказе «Как слон спас хозяина от тигра». Слон, несмотря ни на какие понукания и удары, не идет в лес, потому что знает: там притаил­ся тигр.

Изображенное писателем животное всегда хорошо запомина­ется, так как наделено индивидуальными чертами, отражающи­ми его видовые признаки. Почти ручные мангусты свирепо набра­сываются на заползшую в корабль змею, потому что таково их природное назначение; в данном случае оно совпало с желанием людей («Мангуста»). Живущий в квартире рассказчика и уже вро­де бы одомашнившийся волк ночью вдруг завыл: «Он сидел по­среди комнаты, подняв к потолку морду. Он не оглянулся на свет, а выводил ноту, и такую лесную звериную тоску выводил он го­лосом на весь дом, что делалось жутко». Как ни пытается рассказ­чик, боясь упреков соседей, выдать своего питомца за собаку, ему это не удается: зверь остается таким, каким бывает именно волк. Он, например, «умел смотреть назад, совсем свернув голову к хвосту, и бежать в то же время вперед» («Про волка»).

Исследователи творчества Житкова отмечают близость его рас­сказов о животных к произведениям о них Льва Толстого: здесь то же уважение к живому существу, реализм и доброта.

источник

на морально-нравственную тему

с использованием рассказа Б. Житкова

Технология «Развитие критического мышления через чтение и письмо»

Тема урока — сочинение – рассуждение на морально – нравственную тему «Свобода выбора – это упоение свободой или осознанная ответственность?»

1.воспитание в учащихся чувства ответственности за совершённое действие, за собственный выбор в реальной жизненной ситуации;

2.совершенствование навыка разноаспектного анализа художественного

текста ( со стороны содержания, проблематики, идейной направленности)

3.закрепление умения создания письменного монологического высказывания с использованием фрагментов исходного текста.

— Нам сегодня предстоит очень интересная работа: написать сочинение-рассуждение на морально-нравственную тему, поэтому сначала давайте выясним, какие же нравственные ценности вы считаете главными, определяющими?

1 этап «Вызов» – кластер «Мои главные нравственные ценности».

— Поделитесь, пожалуйста, своими мыслями. (Зачитывают кластеры)

— Любовь, честь, долг, ответственность, свобода, достоинство.

— Молодцы, одной из важнейших ценностей является свобода. Вся история жизни наших предков – это история борьбы за свободу. Ничто человек не ценит так дорого, как свободу, в том числе и свободу выбора. Сделать нужный выбор в определённой ситуации не всегда просто, ведь не секрет, что в одних и тех же условиях разные люди поступают по-разному.

Скоро вы уйдёте из школы, поступив в выбранные учебные заведения, уйдёте из дома, но жизнь не перестанет ставить вас в ситуацию выбора.

Утро. Пора идти на лекцию, но очень хочется спать… Как поступить? Пожалеть себя или подчиниться обстоятельствам? А какие последствия будет иметь поступок?

Вот о свободе выбора и ответственности за свой выбор вам и предстоит сегодня поразмышлять. А поможет вам в этом известный писатель, который много своих произведений посвятил детям разного возраста, вы его хорошо знаете, очень уж «жизненная» у него фамилия. Догадались? Да, это Борис Житков. А название рассказа вы назовёте после ознакомления с ним.

Читать рассказ мы с вами будем вместе.

2 этап «Осмысление» – чтение с остановками. Послушайте, пожалуйста, опорные слова и попытайтесь предположить, о чём пойдёт речь в рассказе?

Опорные слова: солнечный день, манёвры, всё удалось, вздрогнул, сколько времени? Советую лечь, только трое.

Сопоставим ваши версии с текстом. Чтение первой части.

Был ясный солнечный день. Эскадра, состоявшая из двух дивизионных миноносцев и дивизиона подводных лодок, вышла на манёвры в море. Сигнальщики во все глаза наблюдали в бинокли, чтобы не пропустить сигнала. Подводные лодки шли, выставив спины, как морские чудовища. Сегодня всем было весело, даже кочегары чувствовали весёлое напряжение.

Подводной лодкой №17 командовал лейтенант Якушев. Он хорошо знал своё судно и надеялся, что погрузится вторым. № 11 всегда погружался так, как будто его какая-нибудь рука сразу топила – за ним не угнаться, ну, а другим он спуску не даст. Команда как один. Всем хотелось не дать промашки.

— Есть! – вдруг закричал мичман. Капитан ещё не договорил команды, как всё сделалось само собой. Вот уже близко крейсер. Надо только подойти как можно ближе и выпустить мину, …конечно, учебную. Кажется, всё удалось. №17 взял курс и пошёл обратно, к порту.

Лейтенант сохранял спокойствие, хотя его разбирало веселье удачи, но он сдерживался, чтобы казаться солиднее.

Вот он порт. Впереди на якоре всем корпусом торчит порожний коммерческий пароход. «Тут 50 футов, пароход сидит не больше двадцати. Есть где пройти под ним,» — подумал лейтенант. Весёлость вырвалась наружу.

_Что произошло дальше? Ваши версии?

Проверим ваши варианты. Чтение второй части.

Перископ убран, рулями дали уклон лодке вниз и потом стали подниматься. В это время ход лодки замедлился. Все пошатнулись вперёд. Лейтенант вздрогнул. Минёр вопросительно посмотрел на лейтенанта.

— Сели на мель? Так ведь?- спросил он. Лейтенант соображал. Как он теперь раскаивался, что решил, поддавшись весёлости на этот мальчишеский поступок?!

Он приказал выкачать воду из всех цистерн. Вся команда понимала, что дело плохо, и сосредоточенно исполняла приказания. Лейтенант смотрел на приборы. Приборы показывали ту же глубину.

-« Надо попробовать раскачать лодку,» — думал лейтенант. Команда стала перебегать из носа на корму и обратно. Лодка медленно раскачивалась.

— Мы ещё больше закапываемся, — проворчал мрачно механик. Лейтенант ничего не ответил. Все ждали и смотрели на него. Он чувствовал эти взгляды и напряжённое ожидание, и это мешало ему спокойно соображать. Он повернулся и ушёл в свою каюту, приказав остановить мотор.

Как вы думаете, что произойдёт дальше? Чтение третьей части.

Все ждали капитана, а он сидел в своей каюте и думал, что из-за его шалости все эти люди погибли, что нельзя даже крикнуть «спасйся, кто может», потому что никто не может спастись. Эта мысль жгла его и туманила разум. Ему было бы легче, если бы весь экипаж возмутился. Если бы на него набросились, стали упрекать, проклинать…

А весь экипаж собрался возле рулевого управления.

-Сколько времени? – спросил минёр.

Четыре часа, — сказал мичман, но так напряжённо спокойно, что все поняли, как он боится.

— Ну, ещё на час, — …начал было механик. Он хотел сказать, что воздуху хватит на час, но спохватился, боясь взволновать команду. Но все и так понимали, что если не найдут, не вытащат, не спасут, то вот этот час им и осталось жить.

-Ведь мы через час задохнёмся. Эй, вы – раздражённо сказал механик по-английски и дёрнул мичмана за руку, — пойдите и скажите капитану, что остаётся час. Идите сейчас же.

В это время сам капитан показался в проходе. Он был бледен, как бумага. Только чёрные глаза горели, в них билась боль и решимость.

— Я пришёл вам сказать, что я виноват во всём. И не по оплошности, а по шалости, не надо было. Затем круто развернулся и пошёл назад. Мичман побежал вслед за ним.

— Капитан, не беспокойтесь…- начал было он. Но .

— Вот возьмите, — сказал он, протягивая судовой журнал, и пишите дальше.

Я советую людям лечь и не двигаться. Берегите воздух.

— Что же будет дальше? Чтение четвёртой части.

Мичман сел за стол, раскрыл журнал.

«…20 июня 1912 года в 2 часа 40 минут, — прочёл он, — я лейтенант Якушев, командир подводной лодки № 17, из мальчишеской шалости поднырнул под пароход, чем погубил 13 человек экипажа. Для спасения пытался… Затем шло описание действий, которые предпринял лейтенант и замечание, что команда вела себя геройски, не упрекнув его и не выйдя из повиновения.

«4 ч. 17 мин. , — написал мичман, принял журнал от лейтенанта Якушева. Команда лежит по койкам.»

«4 ч. 40 мин., — застрелился лейтенант Якушев в своей каюте. Прилагаю его записку: «Я не имею права дышать этим воздухом.»

« 5 ч. 12 мин. – что-то скребнуло по корпусу судна. Команда задыхается. Не могу встать. Что-то…»

Тут запись прервалась неровным росчерком внизу.

Мы подощли к финалу рассказа. Попробуйте его спрогнозировать.

А наверху два миноносца тащили по дну проволочный канат, концы которого были прикреплены к их кормам. Канат выдернул лодку из её липкого гнезда. Спешно заработали мастеровые. Врачи бросились спасать: всё уже было готово. Не привели в себя только троих.

-О чём же он? Какие проблемы поднимает автор в произведении?

-О чём предлагает задуматься? О чём порассуждать?

-Как называется рассказ? Известно, что Житков не имел пристрастия к экстравагантным названиям, он сосредотачивал внимание на содержании произведения. Рассказ называется «Под водой».

А сейчас вам нужно написать сочинение – рассуждение на тему «Свобода выбора – это упоение свободой или осознанная ответственность»?

— Какой важный нравственный закон нарушил командир лодки?

— Почему никто не отговорил командира от легкомысленного и пагубного для всех шага?

— Лейтенант совершил зло непреднамеренно, можно ли оправдать зло, если оно совершено непреднамеренно?

— Какие выводы из рассказа для себя сделали вы?

3 этап – « Рефлексия» — работа над содержанием сочинения.

Виноградов Николай, 11 класс

«Не спасли только троих»…Так заканчивает Житков свой рассказ. Три человека – много ли это? Если сравнить со всем населением Земли, то, конечно, нет. А если рассматривать их как отдельные личности, впрочем, только так и следует, то какая же это огромная потеря! Как глупо оборвалась их жизнь…

А ведь этого можно было избежать, если бы командир лодки не поддался минутной слабости, мальчишеской шалости, которая и подтолкнула на необдуманный поступок.

Полное осознание того, что произошло, пришло к лейтенанту, когда было поздно, слишком поздно…Когда лейтенанту пришлось сделать выбор второй раз, уже осознанно. Вряд ли этот поступок можно назвать героическим. Ведь из-за его шалости, легкомыслия погибли три подводника, три молодые жизни. Чьи-то три сына. Три, возможно, брата, любимых и любящих человека. Но всё-таки, в первую очередь, трое из его команды, которая верила своему командиру, уважала, беспрекословно подчинялась.

Мне кажется, когда придётся делать выбор, я вспомню фразу: «Не удалось спасти только троих…» Её я запомнил навсегда, и она поможет мне сделать правильный выбор.

Свобода выбора… Что это такое? Попробую разобраться. Кажется, я только сегодня впервые задумался над этим. Бывало, прогуливал школу, не слушался матери, Ругался с братом. И всё так, запросто. Каково им было после моих поступков, если честно, то никогда меня не волновало. А сейчас, после рассказа «Под водой», у меня произошёл какой-то сдвиг.

«Не удалось спасти только троих», — так заканчивается рассказ. А из-за чего? Лейтенант признался сам: «Из-за шалости». Три человеческие жизни так, ни за что, шутя. Хотя нет, за них заплачено, но ещё одной жизнью, жизнью командира. У него был выбор: обойти пароход или поднырнуть под него? Движимый ребяческим задором и упоением свободой, он выбрал второе. Отчаявшийся лейтенант пытался спасти лодку, а значит, и экипаж. Когда же понял, что ошибку самому не исправить, второй раз сделал выбор и вынес себе приговор. Жестокий, но справедливый.

Он всё понял, но слишком поздно.

Теперь я в заключении скажу: «Свобода выбора – это не возможность делать всё, что тебе захочется, а то, что сейчас необходимо всем».

И уроки прогуливать – это такое же ребячество, оно в прошлом, это я решил точно. Я хочу обратиться к вам с небольшим советом. Прежде, чем что-то сделать, хорошо подумайте, а надо ли вам это? Может, стоит остановиться и сказать себе «Стоп!»

источник

Основные понятия и термины по теме: автор, герой, тема, проблема, идея, композиция, стилизация, ирония, внутренний мир героя

План изучения темы

1.Б.С. Житков. Анализ циклов «Морские истории», «Рассказы о животных».

Краткое изложен Краткие биографические сведения. Идейно-тематическое и жанровое богатство произведений Житкова. Рассказы о детях. Точность психологических характеристик. Эмоциональность повествования, драматизм сюжета. Своеобразие рассказов Житкова о героизме, о труде. Увлекательность сюжета, ясность изложения. Рассказы о животных, их жизни, характерах, повадках, об отношении к ним людей («Про слона», «Про обезьяну»). Энциклопедия для детей «Что я видел». Особенности построения книги. Связь текста с иллюстрациями. Изображение действительности, мастерство в создании характеров детей и взрослых. Познавательное значение книги. Роль творчества Б. Житкова в развитии детской литературы.

Б.С.Житков (1882—1938) опубликовал свои первые рассказы для детей в 1924 году. К этому времени у него за плечами был большой жизненный путь, полный упорного и увлекательного труда по освоению многих наук и профессий. Он то преподавал детям химию и математику, то, изучив летное дело, принимал в Англии авиамоторы для русских самолетов, то строил корабли, а затем плавал на них штурманом. Этот богатый жизненный опыт и дал Житкову материал для творчества.

После публикации первых своих рассказов он полностью погружается в литературную деятельность — становится автором и редактором детских книг, со­трудником журналов «Воробей», «Чиж» и «Пионер», драматургом Театра юного зрителя. Более ста произведений для детей создал Житков за 15 лет.

Передавая маленьким читателям поистине энциклопедические знания и делясь жизненным опытом, писатель наполнял свои произведения высоким нравственным содержанием. Его рассказы посвящены человеческой храбрости, мужеству, доброте, передают романтическую увлеченность делом.

Много внимания уделял Житков научно-познавательной литературе для детей. Он написал немало книг и очерков по истории науки и техники. В журнале «Воробей» писатель вел отделы «Как люди работают», «Бродячий фотограф», «Мастеровой». Эти публикации вошли в состав первых его познавательных книг: «Сквозь дым и пламя» (1926), «Кино в коробке» (1927), «Телеграмма» (1927). Из них дети узнали о том, как трудятся люди разных профессий, как самому смастерить ту или иную вещь. Житков рассказывал, что такое телеграф, радио, электричество.

Большинство своих познавательных книг писатель создавал для детей младшего возраста. Его все больше захватывала идея написать произведение энциклопедического характера для совсем маленьких читателей — от трех до шести лет. В результате в 1939 году, посмертно, появилась знаменитая книга «Что я видел? Рассказы о вещах» («Почемучка»),на которой выросло не одно поколение детей. Тонкий знаток детской психологии, Житков решил, что для усвоения и запоминания различных сведений лучше всего вести рассказ от лица сверстника читателя. Четырехлетний Алеша, названный «Почемучкой», не просто повествует о чем-то, а еще и сообщает свои впечатления о вещах и событиях. Благодаря этому огромный познавательный материал не подавляет малыша, а возбуждает его любопытство: ведь рассказывает сверстник. «Его чувства, причины, их породившие, ближе всего, понятнее будут маленькому читателю», — был уверен автор.

Читайте также:  Аквафор анализ воды 600 руб

Чтобы рассказать о вещах незнакомых, Алеше приходится объяснять увиденное при помощи уже освоенных им понятий. Так в «Почемучке» осуществляется известный дидактический принцип «от простого к сложному». «Лошадки везли печку на колесах. У ней труба тоненькая. И дядя военный сказал, что это кухня едет»; «Якорь очень большой и железный. И он сделан из больших крючков» — так даются первые «научные» сведения. И не только знания о вещах получает малыш из этой книги, но и уроки общения с людь­ми. Кроме Алеши здесь действуют такие персонажи, как дядя военный, мама, бабушка, друзья. Каждый из них индивидуален, у каждого свои действия, и главный герой постепенно начинает понимать, что именно ему нужно воспитывать в себе.

Житков создал для детей младшего возраста еще несколько десятков новелл, собранных в книги «Что бывало»(1939) и «Рас­сказы о животных»(1935). Впервом из этих сборников писатель преследует ту же цель, что и в произведениях о морских приключениях: он испытывает нравственность и мужество своих героев перед лицом опасности. Сюжеты тут разворачиваются более лаконично: в них одно событие, одна жизненная ситуация. Внимание маленького читателя удерживается внезапным, неожиданным по­воротом сюжета.

Вот, к примеру, рассказ «Метель»:«Мы с отцом на полу сидели. Отец чинил кадушку, а я держал. Клепки рассыпались, отец ругал меня, чертыхался: досадно ему, а у меня рук не хватает. Вдруг входит учительница Марья Петровна — свезти ее в Ульяновку: пять верст, дорога хорошая, катаная, — дело на Святки было». Далее мальчик, герой произведения, везет учительницу и ее сынишку, и лишь благодаря смекалке и самообладанию героя все они не погибли в снежной круговерти. Напряжение создается описаниями борьбы со стихией, причем передано это через рассказ мальчика, через его впечатления и переживания.

Житков вообще часто поручал в своих произведениях повествование детям. Этот прием помогает писателю показать, как воображение ребенка начинает работать, разбуженное эстетическим переживанием. Мальчик Боря восхищен пароходиком, стоящим на полке: «Я такого никогда не видел. Он был совсем настоящий, только маленький. И блестел перед рулем винт, как медная розочка. На носу два якоря. Ах, какие замечательные! Если бы хоть один у меня такой был!». Мечтательный герой насе­ляет суденышко крохотными человечками и в страстном желании их увидеть, в конце концов, ломает игрушку. Он горько плачет, потому что у него доброе сердце, и он не хотел огорчать бабушку, для которой пароходик дорог как память («Как я ловил человечков»).

Вопрос о мужестве, о самой его природе особенно занимал Житкова. В 1937-м он пишет статью под названием «Храбрость».Вней писатель опирается на примеры из собственной жизни, и достоверность рассказанного придает особую убедительность выводу: именно трусость — источник всяческой подлости. А храбрый человек — не тот, кто совершает смелый поступок из тщеславия или боясь прослыть трусом, а тот, кто знает, ради чего он идет на подвиг, преодолевая естественный страх.

Уже в первом своем рассказе «Шквал»(1924, другое название — «На воде») писатель рисует мужественного человека, спасшего экипаж парусника. Матросу Ковалеву с трудом удается выбраться из-под перевернувшегося судна на поверхность и наконец вздохнуть полной грудью. Однако он совершает обратный мучительный путь, чтобы спасти оставшихся. Недаром девочке Насте он кажется «самым главным» на борту: со свойственной детям проницательностью она отмечает незаурядного по нравственным достоинствам человека. Рассказ этот открывает книгу Житкова «Морские истории»(1925). В каждом его произведении — пример человеческой смелости, преодоления страха, бескорыстной помощи, благородного поступка.

Храбрость — пробный камень для героев Житкова. Экстремальные обстоятельства проявляют в человеке скрытые качества его натуры. Так, неудачливый тореро, когда-то испугавшийся быка и теперь работающий угольщиком на корабле, беспаспортный бро­дяга, достойно ведет себя во время крушения и готов вздуть капитана, виновника этой беды. Он решил для себя: «Я теперь всю жизнь ничего не смею пугаться» («Погибель»).

В каждом создаваемом им персонаже Житков неизменно подчеркивает наличие или отсутствие доброты. Для него это качество не менее важно, чем храбрость. Даже при изображении животного писатель находит в его поведении черты, свидетельствующие о проявлениях доброты, мужества, самопожертвования в челове­ческом понимании. Помогает ему в этом доскональное знание жизни и повадок животных. «Братья наши меньшие» за заботу о них платят человеку преданностью, привязанностью («Про волка», «Про слона», «Беспризорная кошка»). Иногда самопожертвование животного кажется даже осознанным, например, в рассказе «Как слон спас хозяина от тигра».

Исследователи творчества Житкова отмечают близость его рассказов о животных к произведениям о них Льва Толстого: здесь то же уважение к живому существу, реализм и доброта.

Практические занятияне предусмотрены

Задания для самостоятельного выполнения Самостоятельная проработка конспектов занятий, учебной и специальной литературы.

Форма контроля самостоятельной работыпроверка выполнения письменной работы

Вопросы для самоконтроля по теме:

Как слон спас хозяина от тигра?

«Вышла бабушка на крыльцо, говорит мальчику:

— Говори, где мои очки?» (рассказ «Галка»)

Что ответил ей мальчик? __________________

Какой фразой заканчивается рассказ «Как я ловил человечков»?_______________________________________________

Какой это рассказ: «Хлопцы, сейчас на воле будем. Вот он, люк, я ногой нащупал. Давай верёвку, я поднырну, а вы по верёвке за мной». _______________________

Давал ли мальчик слово не трогать пароходик? (рассказ «Как я ловил человечиков»)

Опишите портрет обезьянки в рассказе «Про обезьянку».

Какой это рассказ: «Нет, воздух уйдёт! Вода внизу через люк напирает… её воздух сюда не пускает… Дыра будет… потонем, как мыши, сюда вода зайдёт…»____________

Чем похожи начало и конец рассказа «Про обезьянку»?

Что произошло с подводной лодкой? (рассказ «Под водой»)

Почему Житкову стало жаль слона в рассказе «Про слона»?

Почему мальчик решил, что в пароходике живут человечики?

Опишите проказы обезьянки в рассказе «Про обезьянку».

Какой вывод делает бабушка в рассказе «Галка»?

Как ведут себя люди в самолёте, когда вышли из строя моторы? (Рассказ «Над водой»)

Как закончился рассказ «Под водой»?

Раздел 4. Русская детская литература XX века

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим.

источник

Борис Степанович Житков (1882—1938)

С детства окружали Житкова океанские пароходы, баржи, лодки. И как вспоминала его сестра, «бегал Борис по всем пароходам, спускался в машинное отделение, играл с ребятишками— детьми матросов. По вечерам катался с отцом на лодке». Ему не было и десяти лет, а он уже великолепно плавал, нырял, один уходил на лодке далеко в море, вызывая зависть соседских мальчишек. Никто из одноклассников не мог лучше и быстрее его вязать морские узлы, грести, предсказывать погоду, распознавать насекомых и птиц. Ему всегда нравились простые и мужественные люди, которые не боятся никаких трудностей и опасностей. Когда он стал взрослым, воля и настойчивость помогли ему овладеть многими профессиями, но о море никогда не забывал. Житков работал химиком, кораблестроителем и даже штурманом дальнего плавания. Он осуществил свою мечту и отправился в кругосветное путешествие: побывал во многих городах и странах земного шара, в научных экспедициях. А вот стать писателем Борис Житков не собирался. Просто он славился среди знакомых как чудесный рассказчик. Однажды по просьбе своего друга К. И. Чуковского Житков записал один из своих рассказов. Это решило его судьбу.

Б.С.Житков опубликовал свои первые рассказы для детей в 1924 году. К этому времени у него за плечами был большой жизненный путь, полный упорного и увлекательного труда по освоению многих наук и профессий. Он то преподавал детям химию и математику, то. изучив летное дело, принимал в Англии авиамоторы для русских самолетов, то строил корабли, а затем плавал на них штурманом. Этот богатый жизненный опыт и дал Житкову материал для творчества. После публикации первых своих рассказов он полностью погружается в литературную дея­тельность — становится автором и редактором детских книг, со­трудником журналов «Воробей», «Чиж» и «Пионер», драматур­гом Театра юного зрителя.

Более ста произведений для детей создал Житков за 15 лет. Он рассказывал о разных профессиях, но неиссякаемым источником его вдохновения была его любовь к морю, к путешествиям и приключениям. Передавая маленьким читателям поистине энциклопедические знания и делясь жизненным опытом, писатель наполнял свои произведения высоким нравственным содержанием. Его рассказы посвящены человеческой храбрости, мужеству, доброте, переда­ют романтическую увлеченность делом.

Вопрос о мужестве, о самой его природе особенно занимал Житкова: «Я о нем много думал. Особенно в детстве. Хорошо быть храбрым: все уважают, а другие боятся. А главное, думал я, ни­когда нет этого паскудного трепета в душе, когда ноги сами тя­нутся бежать. И я не столько боялся самой опасности, сколько самого страха, из-за которого столько подлостей на свете делает­ся. Сколько друзей, товарищей, сколько самой бесценной правды предано из-за трусости: не хватило воздуху сказать!» Это было написано в 1927 году, а незадолго до смерти — в 1937-м — он пишет статью под названием «Храбрость». В ней писатель опира­ется на примеры из собственной жизни, и достоверность рассказан­ного придает особую убедительность выводу: именно трусость — источник всяческой подлости. А храбрый человек — не тот, кто совершает смелый поступок из тщеславия или боясь прослыть тру­сом, а тот, кто знает, ради чего он идет на подвиг, преодолевая естественный страх.

Уже в первом своем рассказе «Шквал» (1924, другое название — «На воде») писатель рисует мужественного человека, спасшего экипаж парусника. Матросу Ковалеву с трудом удается выбраться из-под перевернувшегося судна на поверхность и наконец вздох­нуть полной грудью. Однако он совершает обратный мучительный путь, чтобы спасти оставшихся. Недаром девочке Насте он кажет­ся «самым главным» на борту: со свойственной детям проница­тельностью она отмечает незаурядного по нравственным досто­инствам человека. Рассказ этот открывает книгу Житкова «Мор­ские истории» (1925). В каждом его произведении — пример чело­веческой смелости, преодоления страха, бескорыстной помощи, благородного поступка.

Храбрость — пробный камень для героев Житкова. Экстремаль­ные обстоятельства проявляют в человеке скрытые качества его натуры. Так, неудачливый тореро, когда-то испугавшийся быка и теперь работающий угольщиком на корабле, беспаспортный бро­дяга, достойно ведет себя во время крушения и готов вздуть капи­тана, виновника этой беды. Он решил для себя: «Я теперь всю жизнь ничего не смею пугаться» («Погибель»).

Принцип обрисовки действующих лиц у Житкова — выделять главные их черты, проявляющиеся в поступках. До предела со­бран, сосредоточен капитан судна в рассказе «Механик Салерно». Он знает, что корабль его каждую минуту может погибнуть, пото­му что в трюме начался пожар, и героически борется за жизнь людей. Когда ему удается спасти всех, то оказывается, что челове­ка, по чьей вине произошла катастрофа, среди них нет. Механик Солерно еще раньше признался капитану, что это он за деньги поместил в трюм опасный груз. И вот теперь он исчез, т.е. погиб. Его признание — тоже определенный акт мужества, и читатель уже жалеет механика.

Рассказы первых сборников — «Злое море» (1924) и «Морские истории» — вводят читателя в мир, с которым автор хорошо зна­ком. Помимо жизненной достоверности они захватывают острым драматизмом, увлекательными сюжетами. Ведь человек в море за­висим от капризной стихии, предельно напряжен и готов муже­ственно встретить любую неожиданность.

Много внимания уделял Житков научно-познавательной ли­тературе для детей. Он написал немало книг и очерков по истории науки и техники. В журнале «Воробей» писатель вел отделы «Как люди работают», «Бродячий фотограф», «Мастеровой». Эти публи­кации вошли в состав первых его познавательных книг: «Сквозь дым и пламя» (1926), «Кино в коробке» (1927), «Телеграмма» (1927). Из них дети узнали о том, как трудятся люди разных профессий, как самому смастерить ту или иную вещь. Житков рассказывал, что такое телеграф, радио, электричество.

Увлечь юных читателей самим процессом научного и техниче­ского поиска, показать романтику преодоления трудностей, взлет мысли — вот что воодушевляло писателя при создании таких про­изведений. «Я нисколько не сомневаюсь, — говорил он, — что к самым радикальным вопросам, вплоть до Эйнштейновой теории, можно в упор подвести ребят, и хорошо, если от этого у них закружится голова. » В центре его научно-художественных произ­ведений всегда стоит творец науки и техники — человек. И чита­теля своего Житков заставлял проходить вместе с исследователем или изобретателем весь их путь к неизведанному, показывая, сколь трудна дорога к вершинам человеческой мысли.

Большинство своих познавательных книг писатель создавал для детей младшего возраста. Его все больше захватывала идея напи­сать произведение энциклопедического характера для совсем ма­леньких читателей — от трех до шести лет. В результате в 1939 году, посмертно, появилась знаменитая книга «Что я видел? Рассказы о вещах» («Почемучка»), на которой выросло не одно поколение детей. Тонкий знаток детской психологии, Житков решил, что для усвоения и запоминания различных сведений лучше всего ве­сти рассказ от лица сверстника читателя. Четырехлетний Алеша, названный «Почемучкой», не просто повествует о чем-то, а еще и сообщает свои впечатления о вещах и событиях. Благодаря это­му огромный познавательный материал не подавляет малыша, а возбуждает его любопытство: ведь рассказывает сверстник. «Его чувства, причины, их породившие, ближе всего, понятнее будут маленькому читателю», — был уверен автор.

Чтобы рассказать о вещах незнакомых, Алеше приходится объяс­нять увиденное при помощи уже освоенных им понятий. Так в «Почемучке» осуществляется известный дидактический принцип «от простого к сложному». «Лошадки везли печку на колесах. У ней труба тоненькая. И дядя военный сказал, что это кухня едет»; «Якорь очень большой и железный. И он сделан из больших крючков» — так даются первые «научные» сведения. И не только знания о ве­щах получает малыш из этой книги, но и уроки общения с людь­ми. Кроме Алеши здесь действуют такие персонажи, как дядя во­енный, мама, бабушка, друзья. Каждый из них индивидуален, у каждого свои действия, и главный герой постепенно начинает понимать, что именно ему нужно воспитывать в себе.

Житков создал для детей младшего возраста еще несколько десятков новелл, собранных в книги «Что бывало» (1939) и «Рас­сказы о животных» (1935). В первом из этих сборников писатель преследует ту же цель, что и в произведениях о морских приклю­чениях: он испытывает нравственность и мужество своих героев перед лицом опасности. Сюжеты тут разворачиваются более лако­нично: в них одно событие, одна жизненная ситуация. Внимание маленького читателя удерживается внезапным, неожиданным по­воротом сюжета. Вот, к примеру, рассказ «Метель»: «Мы с отцом на полу сидели. Отец чинил кадушку, а я держал. Клепки рассы­пались, отец ругал меня, чертыхался: досадно ему, а у меня рук не хватает. Вдруг входит учительница Марья Петровна — свезти ее в Ульяновку: пять верст, дорога хорошая, катаная, — дело на Святки было». Далее мальчик, герой произведения, везет учитель­ницу и ее сынишку, и лишь благодаря смекалке и самообладанию героя все они не погибли в снежной круговерти. Напряжение со­здается описаниями борьбы со стихией, причем передано это че­рез рассказ мальчика, через его впечатления и переживания.

Читайте также:  Аквафор анализ воды из колодца

Житков вообще часто поручал в своих произведениях пове­ствование детям. Этот прием помогает писателю показать, как воображение ребенка начинает работать, разбуженное эстети­ческим переживанием. Мальчик Боря восхищен пароходиком, стоящим на полке: «Я такого никогда не видел. Он был совсем настоящий, только маленький. И блестел перед рулем винт, как медная розочка. На носу два якоря. Ах, какие замечательные! Если бы хоть один у меня такой был!». Мечтательный герой насе­ляет суденышко крохотными человечками и в страстном жела­нии их увидеть в конце концов ломает игрушку. Он горько пла­чет, потому что у него доброе сердце и он не хотел огорчать бабушку, для которой пароходик дорог как память («Как я ловил человечков»).

«Рассказы о животных» Бориса Житкова, собранные в один сборник, впервые были изданы книжкой в 1935 году. Полные ярких описаний рассказы «Про слона», «Беспризорная кошка» говорят читателю, прежде всего, о том, как важно не просто любить животных и любоваться ими, но и понимать их, и уметь с ними общаться, ухаживать за ними и нести за них ответственность.

У самого Бориса Степановича был дрессированный волк и кот, умевший «становиться обезьяной». В рассказе «Беспризорная кошка» читателя сразу начинает волновать, привыкнет ли одичавшая кошка к человеку и подружится ли она с собакой. Ведь охотник долго и терпеливо приручал ее. И однажды услышал возле дома собачий лай своего Рябчика, пса, который оповестил хозяина о том, что к дому шла та самая серая кошка. На этот раз при виде охотника она не убежала, как раньше. С этого дня она постоянно приходила к охотнику в гости. И таких правдивых и в то же время удивительных и трогательных историй о милосердии человека к «братьям нашим меньшим» Борис Житков рассказал читателям немало.

«Братья наши меньшие» за заботу о них платят человеку преданностью, привязанностью («Про вол­ка», «Про слона», «Беспризорная кошка»). Иногда самопожертво­вание животного кажется даже осознанным, например, в рассказе «Как слон спас хозяина от тигра». Слон, несмотря ни на какие понукания и удары, не идет в лес, потому что знает: там притаил­ся тигр.

Изображенное писателем животное всегда хорошо запомина­ется, так как наделено индивидуальными чертами, отражающи­ми его видовые признаки. Почти ручные мангусты свирепо набра­сываются на заползшую в корабль змею, потому что таково их природное назначение; в данном случае оно совпало с желанием людей («Мангуста»). Живущий в квартире рассказчика и уже вро­де бы одомашнившийся волк ночью вдруг завыл: «Он сидел по­среди комнаты, подняв к потолку морду. Он не оглянулся на свет, а выводил ноту, и такую лесную звериную тоску выводил он го­лосом на весь дом, что делалось жутко». Как ни пытается рассказ­чик, боясь упреков соседей, выдать своего питомца за собаку, ему это не удается: зверь остается таким, каким бывает именно волк. Он, например, «умел смотреть назад, совсем свернув голову к хвосту, и бежать в то же время вперед» («Про волка»).

Наряду с В.В.Бианки и Е.И.Чарушиным, Борис Житков считается основоположником научно-художественного жанра в детской литературе. Его творчество оказал существенное влияние на многих детских писателей.

источник

— Я так мечтала полететь к облакам, а теперь боюсь, боюсь! — говорила дама, которую подсаживал в каюту аэроплана толстый мужчина в дорожном пальто.

— Теперь — как по железной дороге, — утешал ее толстяк, — даже лучше: никаких стрелочников, столкновений, снежных заносов. — За ними неторопливо протискивался военный с пакетами, с толстым портфелем и с револьвером поверх шинели.

Долговязый мрачный пассажир с сердитым подозрительным видом осматривал аппарат со всех сторон, ничего не понимал, но думал, что все же надежнее, если самому посмотреть.

Он подошел к пилоту, который возился у рулей, и спросил сухим голосом:

— А скажите, в воздухе бывают бури? И эти ямы воздушные? Ведь ночью их не видать?

— Ну пролетим вниз немного, не беда, — мы высоко полетим.

— Ах, очень высоко? — вмешался молодой человек в синей кепке, тоже пассажир. — Это очень приятно! — сказал он храбро. Хотел улыбнуться, но вышло кисло. Долговязый злобно взглянул на него и ушел в каюту, где и уселся рядом с толстяком.

— Э-эй, обормоты! Не разливай бензина! — крикнул пилот мальчишкам, которые наполняли из жестянок бензинные баки.

— Ладно, черт! — сказал один из них и ловко вынул из отверстия бака сетчатый стакан, через который лился и фильтровался от сора бензин.

— Теперя ходче пойдет. Чего зря-то мерзнуть! А засорится мотор — так тебе, дьяволу, и надо, лайся больше! Сам обормотина! — вполголоса ворчал мальчишка.

Наконец все было готово, все десять пассажиров сидели по местам. Пора лететь. Механик еще раз посмотрел, все ли исправно.

— А что ж, меня-то возьмешь? — спросил механика ученик Федорчук.

— Нет, ты тут подлетывай. В большой рейс тебя не рука брать. Лучше набрать чего-нибудь, повезти продать пуда четыре.

— Так ведь какое тут ученье! Взяли бы — пригодился б, может быть.

— Какая от тебя польза, одно слово — балласт, — отрезал механик.

Но пилоту стало жаль Федорчука.

— Я все равно никакой спекуляции везти не дам, чего там! Пусть учится.

Федорчук бегом пустился в ангар одеваться.

Аппарат набирал высоты, выше и выше, шел к снежным облакам, которые до горизонта обволокли небо плотным куполом. Там, выше этих облаков, — яркое, яркое солнце, а внизу ослепительно белая пустыня — те же облака сверху.

Два мотора вертели два винта. За их треском трудно было слушать друг друга пассажирам, которые сидели в каюте аппарата. Они переписывались на клочках бумаги. Некоторые, не отрываясь, глядели в окна, другие, наоборот, старались смотреть в пол, чтобы как-нибудь не увидать, на какой они высоте, и не испугаться, но они чувствовали, что под ними, и от этого не могли ни о чем больше думать. Дама достала книжку и, не отрываясь, в нее смотрела, но ничего не понимала.

— А мы все поднимаемся, — написал на бумажке веселый толстый пассажир, смотревший в окно, своему обалдевшему соседу.

Тот прочел, махнул раздраженно рукой, натянул еще глубже свою шляпу и ниже наклонился к полу. Толстый пассажир достал из саквояжа бутерброды и принялся спокойно есть.

А впереди у управления сидели пилот, механик и ученик. Все были тепло одеты, в кожаных шлемах. Механик знаками показывал ученику на приборы: на альтиметр, который показывал высоту, на манометры, показывавшие давление масла и бензина. Ученик следил за его жестами и писал у себя в книжечке вопросы корявыми буквами — руки были в огромных теплых перчатках. Альтиметр показывал 800 метров и шел вверх. Уже близко облака.

— А как в облаках? — писал Федорчук.

— Чепуха, увидишь, — ответил механик.

Ученик не спешил бояться, хоть никогда в облаках не был. Грешным делом, он все-таки подумывал, что непременно должно выйти что-нибудь вроде столкновения. Впереди было совсем туманно, но через минуту аппарат попал в полосу снега, который, казалось, летел не сверху, а прямо навстречу.

Снег залепил окно впереди пилота — внизу ничего не было видно. Пилот правил по компасу, но все так же забирал выше и выше. Стало темнее.

Механик написал Федорчуку:

Вокруг них был густой туман и стало темно, как в сумерки. Да и поздно было — оставалось полчаса до заката.

Но вот стало светлеть, еще и еще, и яркое солнце совсем на горизонте весело засверкало на залепленных снегом стеклах. Даже пассажиры, что смотрели в пол, приободрились и ожили. Сильный ветер от хода аппарата сдул налипший на стекла снег, и стало видно яркую пелену внизу до самого горизонта, как будто над бесконечной снежной равниной несся аппарат.

Пилот смотрел по часам и высчитывал в уме, где они сейчас должны были быть. Солнце зашло. Механик включил свет, и оттого в каюте у пассажиров стало уютней. Все привыкли к равномерному реву моторов и свисту ветра. В каюте было тепло, и можно было забыть, что под аппаратом полторы версты пустого пространства, что если упасть, то ворон костей не соберет, что жизнь всех — в искусстве пилота и исправной работе моторов. Многие совсем развеселились, а толстый пассажир посылал всем смешные записки.

Вдруг в рев моторов ворвались какие-то перебои. Пассажиры беспокойно переглянулись. Долговязый побледнел и в первый раз взглянул в окно: оттуда на него глянула пустая темнота, только отражение лампочки тряслось в стекле.

Но перебои прекратились, и опять по-прежнему ровным воем ревели моторы.

— Не пугайтесь, — писал толстяк, — если и станут моторы, мы спланируем.

— В море, — приписал долговязый и передал записку обратно.

Действительно, аппарат летел теперь над морем. Механик напряженно слушал рев моторов, как доктор слушает сердце больного. Он понял, что был пропуск, что, вероятно, засорился карбюратор — через него попадает бензин в мотор, а что теперь пронесло; но уже знал, что бензин не чист, и боялся, что засорится карбюратор — и станет мотор.

Федорчук спросил, в чем дело. Но механик отмахнулся и, не отвечая, продолжал напряженно прислушиваться. Ученик старался сам догадаться, отчего это поперхнулся мотор. Тысяча причин: магнето, свечи, клапана — и какой мотор, правый или левый? В каждом моторе, опять же, два карбюратора.

Федорчуку тоже приходило в голову, не засорилось ли.

«Ну, подумал Федорчук, будем планировать и чиниться в воздухе».

Но ему было удивительно, почему так перепугался этот знающий механик.

Такой он трус или, в самом деле, что-нибудь серьезное, чего в полете не исправить, а он, новичок, не понимает?

Но тут рев моторов стал вдвое слабее. Пилот повернул руль и выключил левый мотор. Федорчук понял, что правый стал сам.

Механик побледнел и стал качать ручной помпой воздух в бензинный бак.

Федорчук сообразил, что он хочет напором бензина прочистить засорившийся карбюратор, он знал уже, что это ни к чему. Пилот кричал на ухо механику, чтобы тот шел на крыло наладить остановившийся мотор.

Альтиметр показывал 1900 метров.

А в каюте встревоженные пассажиры глядели друг другу в испуганные лица, и даже толстяк писал не совсем четко: рука его тряслась немного.

— Мы планируем, сейчас исправят мотор, и мы полетим.

Но мысленно все прибавляли: вниз головой в море.

Пассажиры не знали, на какой они высоте.

Все боялись моря внизу, и в то же время их пугала высота.

Долговязый пассажир вдруг сорвался с места и бросился к дверям каюты;

он дергал ручку, как будто хотел вырваться из горящего дома. Но дверь была заперта снаружи. Дама выпустила из рук книжку, дико, пронзительно закричала.

Все вздрогнули, вскочили с мест и стали бесцельно метаться.

Толстяк повторял, не понимая своих слов:

— Я скажу, чтобы летели, сейчас скажу.

Дама повернулась к окну и вдруг мелко и слабо забарабанила кулачками по стеклу, но сейчас же упала без чувств поперек каюты.

Военный, бледный как полотно, стоял и глядел в черное окно остановившимися глазами. Колени его тряслись, он еле стоял на ногах, но не мог отвести глаз. Молодой человек в синей кепке закрыл лицо руками, как будто у него болели зубы. В переднем углу пожилой пассажир мотал болезненно головой и вскрикивал: «Га-га-га». В такт этому крику все сильнее дергалась ручка двери, и больше раскачивался молодой человек. «Га-га-га» перешло в исступленный рев, и вдруг все пассажиры завыли, застонали раздирающим хором.

А механик все возился, все подкачивал помпу, стукал пальцем по стеклу манометра. Пилот толкнул его локтем и строго кивнул головой в сторону выхода на крыло. Механик сунулся, но сейчас же вернулся — он стал рыться в ящике с инструментами, а они лежали в своих гнездах, в строгом порядке. Хватал один ключ, бросал, мотал головой, что-то шептал и снова рылся. Федорчук теперь ясно видел, что механик струсил и ни за что уж не выйдет на крыло. Пилот раздраженно толкнул механика кулаком в шлем и ткнул пальцем на альтиметр: он показывал 650.

Шестьсот пятьдесят метров до моря.

Механик утвердительно закивал головой и еще быстрее стал перебирать инструменты. Пилот крикнул:

Хотел встать и сам пойти к мотору. Но механик испуганно замахал руками и откинулся на спинку сиденья.

— Давай ключ! — крикнул он механику. Тот дрожащей рукой сунул ему в руку маленький гаечный ключик. Федорчук вышел на крыло.

Резкий пронизывающий ветер нес холодный туман, — он скользкой корой намерзал на крыльях, на стойках, на проволочных тягах.

Рискуя каждую секунду слететь вниз, добрался Федорчук до мотора. Теплый еще.

Федорчук слышал вой из пассажирской каюты и нащупывал на карбюраторе нужную гайку.

Скользко стоять, ветер ревет и толкает с крыла.

Спешит Федорчук, и уж слышно, как ревет внизу море. Еще минута, другая

— и аппарат со всеми людьми потонет в мерзлой воде.

Теперь гайку на место! Замерзли пальцы, не попадает на резьбу проклятая гайка. Сейчас, сейчас на месте, теперь немного еще притянуть.

— Есть! — заорал Федорчук во всю силу своих легких.

Включили электрический пуск, и заревели моторы. В каюте все сразу стихли и опустились, где кто был: на пол, на диваны, друг на друга. Толстяк первый пришел в себя и стал подымать бесчувственную даму.

А Федорчук смело лез по крылу назад к управлению. У него весело было на сердце. Порывы штормового ветра бросали аппарат. Федорчук взялся за ручку дверцы, но соскользнула нога с обледенелого крыла, ручка выскользнула из рук, и Федорчук сорвался в темную пустоту.

Через минуту пилот злобно взглянул на механика. Тот, бледный, все еще перебирал инструменты в ящике. Оба понимали, почему нет Федорчука.

Борис Степанович Житков — Над водой, читать текст

НА ЛЬДИНЕ
Зимой море замёрзло. Рыбаки всем колхозом собрались на лёд ловить рыбу.

Николай Исаич Пушкин
Стоят на пристани пассажиры, ждут парохода. — Вон, вон, кажется, Пушки.

источник