Меню Рубрики

Анализ творчества пришвина для детей

М.М. Пришвин (1873—1954) был одним из певцов природы, завещавших детям любить ее, познавать ее тайны, не стремясь что-то в ней ломать и переделывать.
Первый рассказ писателя — «Сашок» — был напечатан в детском журнале «Родник» (1906. — № 11 — 12), когда автору исполнилось уже 33 года. В этом рассказе возникают темы, которым Пришвин будет привержен всю свою творческую жизнь: единство неповторимо прекрасной и таинственной природы и взаимозависимость природы и человека. А широкую известность принесла ему книга очерков «В краю непуганых птиц» (1906), в которой отразились впечатления от поездки по северу России в составе этнографической экспедиции. За эту книгу Пришвин был награжден серебряной медалью Русского географического общества и стал его действительным членом. Тогда же писатель ощутил свое призвание — быть выразителем «души природы»; в природе он видел вечный источник радости и творческих сил человека.
Особенности личности и таланта Пришвина — оптимизм, вера в человеческие возможности, в добрые начала, естественно заложенные в каждом, поэтичность восприятия мира. Все это способствовало тому, чтобы начать писать для детей.
Хрестоматийным детским рассказом стала, например, завершающая глава его книги о художественном творчестве «Журавлиная родина» (1929) — «Ребята и утята». Сюжет этой главы несложен: маленькая дикая утка переводит через дорогу утят, а видевшие это ребята «закидывают их шапками», чтобы поймать. И столь же прост вывод — обращение рассказчика к читателям: берегите птиц, населяющих лес и воды, дайте им совершить святое дело — вырастить своих детей! Писатель наполняет рассказ атмосферой радости бытия. Дети, отпустив утят, сами становятся добрее и чище.
Пришвин считал, что отделять детскую литературу от взрослой непреодолимой преградой не следует. Пришвин признавался, что больше всего боится «подыгрывания детям, скидки на возраст». Он вкладывал в произведения для них полную меру знаний об окружающей жизни и природе, при этом стремясь к увлекательности и поэтичности изображения. Не отрицая возрастных особенностей литературы для маленьких читателей, писатель обращался прежде всего к ребенку, сохранившемуся в душе каждого взрослого. Вероятно, поэтому его произведения захватывают чувства и детей, и взрослых.
Писатель находил особую интонацию, манеру общения с детьми разного возраста. Для маленьких читателей он считал главным условием «простоту». Но простота бывает разная, говорил Пришвин. Есть внешняя простота примитива, а есть простота, возникающая как результат полного владения материалом и любви к своему читателю.
Детские рассказы Пришвин создавал на протяжении всей своей творческой жизни. Впоследствии они были объединены в несколько циклов: «Золотой луг», «Лисичкин хлеб», «Дедушкин валенок».
Детские его рассказы направлены на то, чтобы раскрыть чудеса обычной жизни, показать необыкновенное в обыкновенном. Крошечная его зарисовка «Быстрик» состоит всего из нескольких фраз: «Вот полянка, где между двумя ручьями я недавно белые грибы собирал. Теперь она вся белая: каждый пень накрыт белой скатертью, и даже красная рябина морозом напудрена. Большой и спокойный ручей замерз, а маленький быстрик все еще бьется». Вот и весь рассказ, но, сколько в нем философии и красоты! Так и видишь белизну снега на земле и на пнях и контрастный красный цвет рябины, хоть и припудренной изморозью. И какая чудесная сила видится в этом быстрике, который все еще бьется, сопротивляясь морозным оковам.
Пришвинская миниатюра может состоять всего из одной строчки: «Удалось услышать, как мышь под снегом грызла орешек». А вот миниатюра из двух предложений: «Думал, случайный ветерок шевельнул старым листом, а это вылетела первая бабочка. Думал, в глазах это порябило, а это показался первый цветок». Одно мгновение тишины и внимания — и услышишь по хрусту корешка, как даже под снегом идет своя жизнь. Или увидишь «явление» первой бабочки, первого цветка. Благодаря таким миниатюркам читатель иными глазами посмотрит на то, мимо чего раньше проходил не замечая, да еще и захочет узнать о природе что-то новое, свое.
Писатель верил в исцеляющую, обогащающую тайную силу природы и стремился приобщить к ней своего маленького читателя. В тех рассказах, где действуют и дети, это стремление выражено более открыто, так как там затрагивается моральная проблематика, поведение детей в мире природы.
Крошечный рассказ «Лисичкин хлеб» дал название книге, вышедшей в 1939 году. Героиня рассказа Зиночка вовлечена автором в своеобразную игру: узнав от него о том, чем питаются лесные обитатели, она вдруг заметила в корзинке кусок хлеба и «так и обомлела»:
— Откуда же это в лесу взялся хлеб?
— Что же тут удивительного? Ведь есть же там капуста.
— Заячья.
— А хлеб Лисичкин. Отведай. Осторожно попробовала и начала есть.
— Хороший Лисичкин хлеб.
Даже самый маленький читатель может самостоятельно извлечь из такого рассказа заложенный в него смысл. Зиночка, вероятнее всего, не стала бы есть «просто хлеб» да еще похваливать, не будь он «лисичкин». Автор позволяет себе лишь тень иронии, к своим маленьким героям он относится бережно и нежно.
Подлинной человечностью проникнут рассказ о выращенном человеком журавле («Журка»), о спасенном лягушонке-путешественнике («Лягушонок»), о хромой утке («Хромка»), о прирученном еже и тетереве («Еж», «Терентий»).
Звери и птицы у Пришвина «кукуют», «гудят», «свистят», «шипят», «орут», «пищат»; каждый из них по-своему движется. Даже деревья и растения в пришвинских описаниях становятся живыми: одуванчики, как дети, засыпают по вечерам и просыпаются по утрам («Золотой луг»); точно богатырь, выбивается из-под листов гриб («Силач»); шепчет лес («Шепот в лесу»).
Говоря о животном мире, писатель особо выделяет материнство. Не раз расскажет Пришвин, как рискует собой мать, защищая детенышей от собаки («Ярик»), от орла («Орлиное гнездо») и от других неприятелей («Ребята и утята», «Пиковая дама»). С улыбкой поведает художник о том, как звери-родители заботятся о своем потомстве, учат его («Курица на столбах», «Борец и Плакса», «Первая стойка»). Художника радуют в животных такие прекрасные качества, как ум, сообразительность («Синий лапоть», «Нерль», «Изобретатель»).
Восхищением перед красотой природы и человека, ее друга и хозяина, проникнуты все произведения писателя. Обращаясь к юному читателю, художник утверждает, что мир полон чудес и «это… чудеса не как в сказке о живой воде и мертвой, а настоящие… они совершаются везде и всюду и во всякую минуту нашей жизни, но только часто мы, имея глаза, их не видим, имея уши — не слышим». Пришвин видит и слышит эти чудеса и раскрывает их перед ребенком. Для него нет растений вообще, а есть белые грибы, кровавая ягодка костяника, голубая черника, красная брусника, кукушкины слезки, валерьянка, петров крест, заячья капуста. Для него нет животных и птиц вообще, а есть скопа, трясогузка, журавль, ворона, цапля, овсянка, землеройка, гусь, пчела, шмель, лисица, гадюка. И это только в двух рассказах — «Лисичкин хлеб» и «Гости».
Если же взять и другие, то, пожалуй, не найдется ни одного зверя или растения средней полосы России, которые бы не были упомянуты Пришвиным. Автор не ограничивается одним упоминанием, а наделяет своих «героев» голосами и привычками, которые надолго ложатся в память: «Скопа прилетела, рыбный хищник,— нос крючком, глаза зоркие, светло-желтые,— высматривала себе добычу сверху, останавливалась в воздухе для этого и пряла крыльями».
Пришвин считал, что величайшее достижение человеческих усилий — ребенок, воспитанный в сознании взаимосвязи с великим целым — природой, в убеждении, что он всегда должен быть на ее стороне, защищать и оберегать ее

Многообразие жанров в творчестве В.В. Бианки
Традиции устного народного творчества и классической русской литературы в произведениях писателя.
Своеобразие писательской манеры. Воспитание наблюдательности и бережного отношения к природе.

В 2004 году исполнилось 110 лет со дня рождения замечательного детского писателя Виталия Валентиновича Бианки. В. В. Бианки (1894—1959), войдя в детскую литературу в 1924 году как автор журнала «Воробей», создал для маленьких читателей множество произведений о природе. Их герои — животные, птицы, растения. Он автор более трехсот произведений о жизни мира животных.
Его добрые гуманные рассказы и сказки воспитывали миллионы детей. Не одно поколение ребят они научили доброте и любви к братьям нашим меньшим, научили заботе и милосердию к тем из них, кто попал в беду.
Он был лучшим русским писателем анималистом советского периода. «Переводчики с бессловесного» — так называл он себя и своих соратников, писателей о жизни животных. Переводить на язык человеческий и птичий щебет, и всякую другую звериную многоголосицу он научился с детства, когда совершенно естественно, как только ребенок может, окунулся в необъятный мир природы и никогда уже не нашел выхода из этого удивительно заповедного мира животных.
Став детским писателем, он каждое свое произведение стремился сделать толчком к постижению таинственного и манящего мира природы. Пробудить любознательность ребенка и доставить ему эстетическую радость — такие задачи он ставил перед собой.
Первая сказка В. Бианки — «Путешествие красноголового воробья» (1923). Затем последовали «Лесные домишки». «Чьи это ноги?», «Кто чем поет?», «Чей нос лучше?», «Первая охота» и множество других произведений (более трехсот). Сам он называл те из них, что относились к художественно-познавательному жанру, — «сказки-несказки».
Бианки высоко ценил народные сказки за сжатость и простоту. Их стиль он и взял как модель для своих произведений, намереваясь дать детям знания о мире. На страницах его сказок оживают увиденные натуралистом лесные обитатели во всей неповторимости их облика и повадок.
Первый опубликованный детский рассказ Бианки – Чей нос лучше? (1923).Герои рассказа птицы Тонконос, Крестонос, Дубонос и др. напоминали сказочных героев, повествовательная манера Бианки была полна точных наблюдений и юмора. В рассказе «Чей клюв лучше» разные птицы убеждали друг друга в преимуществах своего клюва, пока неожиданно появившийся ястреб не прервал этот спор весьма прозаическим образом, скушав несчастного мухолова — зачинателя спора. Этот рассказ помогает детям понять какие клювы бывают у тех или иных птиц и для чего они предназначены.
Драматично разворачиваются события в сказке «Как Муравьишка домой спешил» (1936). Произошла весьма неприятная история: любопытный Муравьишка забрался на высокое дерево, а сухой листок обломился, и ветер отнес Муравьишку далеко от родного дома; между тем скоро «сядет солнце, муравьи все ходы и выходы закроют — и спать. А кто опоздал, тот хоть на улице ночуй». Бедный Муравьишка к тому же при падении ноги себе зашиб, так что сам до дому не добежит. Вот и приходится ему обращаться за помощью к Пауку, Жужелице, Землемеру, Кузнечику, Водомеру. И маленькие читатели узнают, как передвигаются эти насекомые по земле и по воде. Это не только урок занимательной энтомологии, но и урок доброты: ведь Муравьишке никто из маленьких обитателей леса не отказывает в помощи.
В сказке Бианки В.В. «Мышонок Пик» маленького, беспомощного мышонка, попавшего в кораблекрушение, всюду подстерегают опасности: то налетит разбойница-сова, то козы съедят запасы, заготовленные на зиму. Но он не унывает, а как настоящий Робинзон смело осваивает остров.
Рассказ «Плавунчик» об удивительной птичке — плавунчике. Птички эти из куликов и живут больше по болотам, по берегам рек и озер. Но они не плавают, не ныряют, а только бегают у воды по берегу и кланяются клювом до земли: так они достают себе еду в тине, в иле, под камешками или в траве.
В рассказе «Синичкин календарь» молоденькая синичка Зинька наблюдает за природой, заводит дружбу со многими зверями, освобождает в марте куропаток из снежной тюрьмы, пытается в июле кормить чужих птенчиков, спасти девочку от медведя, беспокоится в холодном ноябре о друге Зензивере. Перед маленьким читателем откроются повадки животных и птиц в разное время года.
В основе всех лесных сказок, рассказов и повестей Бианки лежат его собственные научные наблюдения над жизнью леса и его обитателей. Создавая их, он стремился и ребят приучить к самостоятельным наблюдениям над родной природой. Нельзя не полюбить милых мохнатых и пернатых героев Бианки, когда он рассказывает об их повадках, о ловкости, хитрости, умении спасаться и прятаться.
Герои Бианки — это не только животные, птицы и насекомые, но и их друзья — ребята. В сказках и рассказах Бианки часто появляются дети, приручающие животных, например, Сергейка из рассказа «Кузя двухвостый», которому «очень хотелось поймать какую‑нибудь птичку, особенно кузю – большую белощёкую синицу. Уж очень они – кузи – весёлые, бойкие, смелые». Писатель много усилий тратил на то, чтобы пробудить в маленьких читателях чувство сопричастности к миру природы, к миру животных. Как и у Пришвина и Житкова, человек у него не покоритель природы, а ее неотъемлемая часть. Вред, причиняемый природе, неизбежно скажется на существовании всего живого на Земле, не уставал напоминать писатель.
Тридцать пять лет Бианки писал о лесе. Это слово часто звучало в названиях его книг: «Лесные домишки», «Лесные разведчики». А самой знаменитой книгой стала «Лесная газета». Другой подобной просто не было.
В «Лесных домишках» (1923) рассказано о жилье разных птиц. Главный персонаж — юная ласточка Береговушка. Заблудившись в незнакомом лесу, она ищет пристанище на ночь — в жилище Зуйка, Витютня, Иволги — и чуть не попадает в зубы белки. Береговушка находит свой дом, а дети в конце рассказа узнают, как устроено ласточкино гнездо на речном обрыве: «В обрыве — дырки, дырки, дырки. Это всё ласточкины норки. В одну из них юркнула Береговушка. Юркнула и побежала по длинному-длинному, узкому-узкому коридору. Добежала до его конца и впорхнула в просторную круглую комнату. Тут уже давно ждала ее мама. Сладко спалось в ту ночь усталой маленькой Береговушке на мягкой теплой постельке из травинок, конского волоса и перьев. ». Сюжет в сказке о Береговушке разворачивается стремительно, события драматичны, приключения увлекательны, а в результате ребенок усваивает новые сведения о природе, испытывая к тому же целую гамму чувств: удивление перед многообразием природы, жалость к заблудившейся птичке, страх за ее жизнь.
В жизни животных и растений событий не меньше, чем у нас — людей. Каждый день в лесу масса происшествий. Кто-то строит дом, у кого-то свадьба. Обо всех этих новостях рассказывает «Лесная газета», из которой можно узнать:
— Что делали рыбы зимой?
— Какая птица кричит как кошка?
— Дышит ли цыпленок в яйце?
Переведенная на многие языки, «Лесная газета» входит в мировой фонд детской литературы. По существу, входит в него и все творчество Виталия Бианки.
Знакомство читателя с основными биологическими закономерностями и взаимосвязями происходит в «Лесной газете» в форме увлекательной игры. Обыгрывается форма газеты — периодичность выпуска ее номеров: первый номер — «Месяц пробуждений», четвертый — «Месяц гнезд», восьмой — «Месяц полных кладовых» и т. п. В расположении материала имитируются газетные отделы: статьи — корреспонденции — письма читателей. Броские заголовки, веселые объявления, стихи и шутки задают тон всей «Лесной газете», отнюдь не умаляя главного ее направления — «быть самоучителем любви к родной природе».
Переведенная на многие языки, «Лесная газета» входит в золотой фонд мировой детской литературы. По существу, входит в него и все творчество Виталия Бианки.

Читайте также:  Анализ воспитания детей в семье

1. Понятие детской литературы
2. Понятие устного народного творчества
3. Пословицы и поговорки
4. Фольклорная сказка
5. Фольклор разных народов мира
6. Истоки детской литературы
7. Русская детская литература первой половины XIX века
8. Понятие о литературной сказке
9. ИВАН АНДРЕЕВИЧ КРЫЛОВ
9.1 Басни И.А. Крылова в чтении детей. Особенности жанра.
10. ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЖУКОВСКЙ
11. АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН
11.1 Роль А.С. Пушкина в истории русского литературного языка
12. Сказки Петра Павловича Ершова
13. Сказки Антония Погорельского
14. Сказки Владимира Федоровича Одоевского
15. Сказки В.И. Даля
16. Сказки К.Д. Ушинского
17. Сказки Н.А. Некрасова
18. Сказки Льва Толстого
19. Русская природа в творчестве Ф.И. Тютчева, А.К. Толстого, А.Н. Плещеева, А.А. Фета, А.Н. Майкова, И.С. Никитина, И.З. Сурикова.
20. Произведения о детях и для детей в творчестве писателей конца XIX начала XX века
20.1 Основные тенденции в детской литературе рубежа XIX — XX вв.
21. Гуманистические идеи произведений Д.Н. Мамина-Сибиряка, В.М. Гаршина
22. Сказки Гаршина, Мамина-Сибиряка для детей
23. Развитие тем природы, крестьянского быта, детства в стихах А.А. Блока, С.А. Есенина, К.Д. Бальмонта
24. Русская литература XX века 20-30-е гг.
25. Сказки Максима Горького
26. Поэзия 20-30-х годов в детском чтении
27. Поэты группы
28. Сказки Корнея Чуковского
29. Детские стихи Маршака
30. Детская литература Маяковского
31. Детские стихи Саши Чёрного
32. Стихи и детская литература С.В. Михалкова
33. Детские стихи Агнии Барто
34. Развитие жанра литературной сказки Ю.К. Олеша, А.Н. Толстой, В.П. Катаев, П.П. Бажов
35. Борис Степанович Житков — биография и творчество
36. Творчество М.М. Пришвина
37. Творчество Чарушина
38. Природоведческая литература 60–80-х годов
39. Развитие темы детства в детской литературе 40-50-х годов
40. Творчество В.А. Осеева
41. Творчество Л.Ф. Воронковой
42. Поэзия 60–80 гг. в детском чтении
43. Творчество Б.В. Заходера
44. Творчество Г.В. Сапгира
45. Творчество В.Д. Берестова
46. Творчество И.П. Токмаковой
47. Творчество Я.Л. Акима
48. Творчество Р.С. Сефа
49. Творчество Н.Н. Носова
50. Творчество В.Ю. Драгунского
51. Зарубежная детская литература
52. Творчество Шарля Перро
53. Творчество Братьев Гримм
54. Творчество Ганса Христиана Андерсена
55. Творчество Р. Киплинга
56. Творчество Юлиана Тувима
57. Значение иллюстрации в детской книге. Развитие на разных этапах. Художники иллюстраторы.

« назад Оглавление вперед »
35. Борис Степанович Житков — биография и творчество &#0171 | &#0187 37. Творчество Чарушина

Литературное творчество как основное дело жизни Мамлеева Юрия Витальевича. Буквализация автором в духе сюрреализма значимого для классической литературы понятия «внутреннего мира» человека. Его основные произведения: «Шатуны», «Неприятная история».

Завязка основного действия, особенности характеров главных персонажей в историческом романе Булгакова «Белая гвардия». Философская проблематика повести «Собачье сердце», художественное композиция и библейский сюжет в романе «Мастер и Маргарита».

«Тихий Дон» М. Шолохова – крупнейший эпический роман XX века. Последовательный историзм эпопеи. Широкая картина жизни донского казачества накануне первой мировой войны. Боевые действия на фронтах войны 1914 года. Использование народных песен в романе.

Ознакомление со стилистическими особенностями написания и сюжетной линией сатирической картины «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина. Изображение общего безверия и утраты нравственных ценностей нации в романе «Преступление и наказание» Достоевского.

Становление поэта. Поэтический мир и миф. «После России». Проза. Особенности поэтического языка. Конец пути. незадолго перед своей кончиной, составляя последний поэтический сборник, Марина Цветаева открывала стихотворением «Писала я на аспидной доске…».

Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября 1892 года в московской профессорской семье. Писать стихи Марина начала с шести лет, а свое шестнадцатилетие отметила первой публикацией в печати. Поэтический мир и миф. Особенности поэтического языка.

Марина Ивановна Цветаева — драматург, прозаик и одна из самых известных русских поэтесс. С.Е. Голлидэй как прототип героини цветаевских пьес. Неугасимая ненависть к «бархатной сытости» и всякой пошлости как основная тема стихотворений в зрелом творчестве.

Краткие биографические сведения о башкирском поэте М. Каримове. Самобытность поэтических образов, философский смысл и романтизм лирики поэта. Педагогический опыт М. Карима. Тематика его произведений, выражение в них самобытности башкирского народа.

Определение философской трактовки понятия «творчество». Жизнь и творчество Михаила Булгакова. Как и с помощью каких приёмов, художественных средств раскрываются проблемы проявления творческого начала в героях романа писателя «Мастер и Маргарита».

Влияние опыта мировой классики и современности на творчество Максима Горького. Ранние романтические произведения Горького. «Макар Чудра» — идеал личной свободы. Сказка «О маленькой фее и молодом чабане». Рассказ «Старуха Изергиль». «Песнь о Соколе».

источник

Рассказы Пришвина для детей о природе и о животных.Полный список произведений.

Михаил Михайлович Пришвин – большой, прекрасный русский писатель, которого любят и знают во всех краях и областях нашей страны и за пределами её. Много чудесных книг написано им, отрывки из них печатаются в хрестоматиях, и мы всё чаще встречаем таких читателей Пришвина, которые ещё в школьной тетради писали фразы из его произведений, приведённые в учебнике как образец прекрасного, чистейшего русского языка. Таким языком, выразительным и точным, ярким и живым, написаны все книги Михаила Михайловича.
М. Горький говорил, что «мир, познанный Пришвиным, удивительно богат и широк». Он верно отметил главное в творчестве Михаила Михайловича и об этом писал самому Пришвину: «По Вашим книгам, Михаил Михайлович, очень хорошо видишь, что Вы человеку – друг… Вы умеете измерять и ценить человека не по дурному, а по хорошему в нем».
Многие произведения М. М. Пришвина все вы хорошо знаете. Из путешествия на север Михаил Михайлович привёз первые свои книги: «В краю непуганых птиц» и «Колобок». О своём детстве и юности он написал роман «Кащеева цепь». Вся наша русская природа с её лесами, реками и человеком встаёт перед нами из книги «Журавлиная родина» и из сотен рассказов для детей и для взрослых о природе, об охоте, о любви нашего человека к своей Родине-матери.
Читаешь эти книги и понимаешь, каким большим художником был Михаил Михайлович, как непрерывно совершенствовал он писательское мастерство. Ведь настоящее мастерство бывает законченным для художника лишь на миг и дальше снова растёт. Как бы хорошо ни была сделана работа человека, с годами его опыт увеличивается, талант крепнет. Так и талант Пришвина становился всё более могучим и ясным.
В 1945 году появилась повесть-сказка М. М. Пришвина «Кладовая солнца». Эта повесть полна той «сердечно зоркой дружбы» к человеку, которая так радовала Горького в творчестве М. М. Пришвина. «Кладовая солнца» является вершиной творчества Михаила Михайловича, хотя потом появился и чудесный очерк «Заполярный мёд» и написана большая книга «Корабельная чаща». По необыкновенной ясности всего сюжета, по сказочному ритму и по содержанию, в котором герой, как во всякой сказке, борется со злой силой, эта сказка близка нам сейчас: герой сказки не сказочный, а наш, родной нам человек, и борьба его со злом заканчивается победой.
Действие сказки развёртывается на Блудовом болоте. Это – большое болото, с запасом торфа на сто лет, где «солнце было матерью каждой травинки, каждого цветочка, каждого болотного кустика и ягодки». Солнечный свет и тепло дают жизнь всему зелёному покрову земли: деревьям и травам. Поэтому Блудово болото и есть «кладовая солнца»; в нём накоплено большое богатство – горючее, из которого человек долгое время сможет добывать вложенное сюда тысячелетиями солнечное тепло. В этой «кладовой солнца» рядом с прелестными местами в лесу – «палестинками»– есть и страшная трясина – Слепая елань. На это болото и пошли, как в сказке, братец с сестрицей за ягодами.
Самыми напряжёнными страницами сказки являются те, где Митраша решается пойти через эту Слепую елань по отцовскому компасу и проваливается в трясину, а его преследует страшный Серый Помещик – неуловимый волк, враг человека. И погиб бы мальчик в трясине, если бы не нашла его Травка, собака старого умершего охотника Антипыча. Травка «глаза в глаза» видит погибающего маленького человека; для неё «все люди были как два человека»: Антипыч и враг Антипыча; и она старается угадать, кто же из них перед ней. «Скорее всего это Антипыч», – подумала Травка, то есть, значит, этот мальчик – тоже друг ей, каким всегда был для неё старый Антипыч.
Так, угадав нового, молодого Антипыча в глазах мальчика, Травка спасает его, вытаскивает из Слепой елани. Митраша, освободившийся благодаря другу-собаке, убивает страшного Серого Помещика – врага людей.
У сестры Митраши – «Золотой курочки» – тоже есть своя борьба и победа. Настя не заметила, как сошла с тропинки, и обсыпанная клюква завлекла её на такую палестинку, где она потеряла было самую память о брате, погибающем рядом с ней в Слепой елани. Надо бы ей при радостной встрече с палестинкой вспомнить о брате своём и крикнуть ему: «Милый друг, мы пришли!» – а она ползёт за клюквой, одна, вся мокрая и грязная, такая, что проходящий мимо лось «её и за человека не считает: у неё все повадки обычных зверей, на каких он смотрит равнодушно, как мы на бездушные камни».
После встречи с братом Настю мучает совесть, она стыдится своей жадности и отдаёт всю клюкву приехавшим ленинградским детям.
Написана «Кладовая солнца» так удивительно, как будто для писателя даже и труда не было писать такую прекрасную сказку. Читать «Кладовую солнца» – истинное наслаждение. Чего стоит торжество встречи солнца на борине Звонкой, когда все птицы и зверушки стараются выговорить «какое-то общее всем, единое прекрасное слово»!
Михаил Пришвин незадолго до своей смерти закончил большую книгу «Корабельная чаща». В этой книге Пришвин рассказал о том, как знакомые нам из повести-сказки «Кладовая солнца» Митраша и Настя, потерявшие мать во время Отечественной войны, узнают, что отец их, которого они считали погибшим, жив. После ранения он лечился на севере и, хорошо зная лесное хозяйство, задержался там, чтобы помочь местным людям в их работе. Брат и сестра решают поехать и отыскать своего отца. Многие, многие люди, встреченные ребятами на пути, помогают им.
Для того, чтобы была написана «Кладовая солнца», «Корабельная чаща» и множество других книг, Пришвину надо было собирать по травинке, по цветочку, по ягодке в свою творческую кладовую великое богатство знаний и любви к родной земле и человеку. Это богатство Михаил Михайлович собирал в продолжение всей своей большой и прекрасной жизни художника и превращал его в свои замечательные книги. Многие поколения будут читать и любить их.

источник

Творчество М.М. Пришвина. Красота природы, ее богатство и многообразие – главные темы произведений М. Пришвина для детей.

Рассказы, доступные детям

М.М. Пришвин (1873—1954) был одним из певцов природы, завещавших детям любить ее, познавать ее тайны, не стремясь что-то в ней ломать и переделывать.

Первый рассказ писателя — «Сашок» — был напечатан в детском журнале «Родник» (1906. — № 11 — 12), когда автору исполнилось уже 33 года. В этом рассказе возникают темы, которым Пришвин будет привержен всю свою творческую жизнь: единство неповторимо прекрасной и таинственной природы и взаимозависимость природы и человека. А широкую известность принесла ему книга очерков «В краю непуганых птиц» (1906), в которой отразились впечатления от поездки по северу России в составе этнографической экспедиции. За эту книгу Пришвин был награжден серебряной медалью Русского географического общества и стал его действительным членом. Тогда же писатель ощутил свое призвание — быть выразителем «души природы»; в природе он видел вечный источник радости и творческих сил человека.

Особенности личности и таланта Пришвина — оптимизм, вера в человеческие возможности, в добрые начала, естественно заложенные в каждом, поэтичность восприятия мира. Все это способствовало тому, чтобы начать писать для детей.

Хрестоматийным детским рассказом стала, например, завершающая глава его книги о художественном творчестве «Журавлиная родина» (1929) — «Ребята и утята».Сюжет этой главы несложен: маленькая дикая утка переводит через дорогу утят, а видевшие это ребята «закидывают их шапками», чтобы поймать. И столь же прост вывод — обращение рассказчика к читателям: берегите птиц, населяющих лес и воды, дайте им совершить святое дело — вырастить своих детей! Писатель наполняет рассказ атмосферой радости бытия. Дети, отпустив утят, сами становятся добрее и чище.

Пришвин считал, что отделять детскую литературу от взрослой непреодолимой преградой не следует. Пришвин признавался, что больше всего боится «подыгрывания детям, скидки на возраст». Он вкладывал в произведения для них полную меру знаний об окружающей жизни и природе, при этом стремясь к увлекательности и поэтичности изображения. Не отрицая возрастных особенностей литературы для маленьких читателей, писатель обращался прежде всего к ребенку, сохранившемуся в душе каждого взрослого. Вероятно, поэтому его произведения захватывают чувства и детей, и взрослых.

Писатель находил особую интонацию, манеру общения с детьми разного возраста. Для маленьких читателей он считал главным условием «простоту». Но простота бывает разная, говорил Пришвин. Есть внешняя простота примитива, а есть простота, возникающая как результат полного владения материалом и любви к своему читателю.

Детские рассказы Пришвин создавал на протяжении всей своей творческой жизни. Впоследствии они были объединены в несколько циклов: «Золотой луг», «Лисичкин хлеб», «Дедушкин валенок».

Читайте также:  Анализ воспитанности детей дошкольного возраста

Детские его рассказы направлены на то, чтобы раскрыть чудеса обычной жизни, показать необыкновенное в обыкновенном. Крошечная его зарисовка «Быстрик» состоит всего из нескольких фраз: «Вот полянка, где между двумя ручьями я недавно белые грибы собирал. Теперь она вся белая: каждый пень накрыт белой скатертью, и даже красная рябина морозом напудрена. Большой и спокойный ручей замерз, а маленький быстрик все еще бьется». Вот и весь рассказ, но, сколько в нем философии и красоты! Так и видишь белизну снега на земле и на пнях и контрастный красный цвет рябины, хоть и припудренной изморозью. И какая чудесная сила видится в этом быстрике, который все еще бьется, сопротивляясь морозным оковам.

Пришвинская миниатюра может состоять всего из одной строчки: «Удалось услышать, как мышь под снегом грызла орешек». А вот миниатюра из двух предложений: «Думал, случайный ветерок шевельнул старым листом, а это вылетела первая бабочка. Думал, в глазах это порябило, а это показался первый цветок». Одно мгновение тишины и внимания — и услышишь по хрусту корешка, как даже под снегом идет своя жизнь. Или увидишь «явление» первой бабочки, первого цветка. Благодаря таким миниатюркам читатель иными глазами посмотрит на то, мимо чего раньше проходил не замечая, да еще и захочет узнать о природе что-то новое, свое.

Писатель верил в исцеляющую, обогащающую тайную силу природы и стремился приобщить к ней своего маленького читателя. В тех рассказах, где действуют и дети, это стремление выражено более открыто, так как там затрагивается моральная проблематика, поведение детей в мире природы.

Крошечный рассказ «Лисичкин хлеб»дал название книге, вышедшей в 1939 году. Героиня рассказа Зиночка вовлечена автором в своеобразную игру: узнав от него о том, чем питаются лесные обитатели, она вдруг заметила в корзинке кусок хлеба и «так и обомлела»:

— Откуда же это в лесу взялся хлеб?

— Что же тут удивительного? Ведь есть же там капуста.

— А хлеб Лисичкин. Отведай. Осторожно попробовала и начала есть.

Даже самый маленький читатель может самостоятельно извлечь из такого рассказа заложенный в него смысл. Зиночка, вероятнее всего, не стала бы есть «просто хлеб» да еще похваливать, не будь он «лисичкин». Автор позволяет себе лишь тень иронии, к своим маленьким героям он относится бережно и нежно.

Подлинной человечностью проникнут рассказ о выращенном человеком журавле («Журка»), о спасенном лягушонке-путешественнике («Лягушонок»), о хромой утке («Хромка»), о прирученном еже и тетереве («Еж», «Терентий»).

Звери и птицы у Пришвина «кукуют», «гудят», «свистят», «шипят», «орут», «пищат»; каждый из них по-своему движется. Даже деревья и растения в пришвинских описаниях становятся живыми: одуванчики, как дети, засыпают по вечерам и просыпаются по утрам («Золотой луг»); точно богатырь, выбивается из-под листов гриб («Силач»); шепчет лес («Шепот в лесу»).

Говоря о животном мире, писатель особо выделяет материнство. Не раз расскажет Пришвин, как рискует собой мать, защищая детенышей от собаки («Ярик»), от орла («Орлиное гнездо») и от других неприятелей («Ребята и утята», «Пиковая дама»). С улыбкой поведает художник о том, как звери-родители заботятся о своем потомстве, учат его («Курица на столбах», «Борец и Плакса», «Первая стойка»). Художника радуют в животных такие прекрасные качества, как ум, сообразительность («Синий лапоть», «Нерль», «Изобретатель»).

Восхищением перед красотой природы и человека, ее друга и хозяина, проникнуты все произведения писателя. Обращаясь к юному читателю, художник утверждает, что мир полон чудес и «это… чудеса не как в сказке о живой воде и мертвой, а настоящие… они совершаются везде и всюду и во всякую минуту нашей жизни, но только часто мы, имея глаза, их не видим, имея уши — не слышим». Пришвин видит и слышит эти чудеса и раскрывает их перед ребенком. Для него нет растений вообще, а есть белые грибы, кровавая ягодка костяника, голубая черника, красная брусника, кукушкины слезки, валерьянка, петров крест, заячья капуста. Для него нет животных и птиц вообще, а есть скопа, трясогузка, журавль, ворона, цапля, овсянка, землеройка, гусь, пчела, шмель, лисица, гадюка. И это только в двух рассказах — «Лисичкин хлеб» и «Гости».

Если же взять и другие, то, пожалуй, не найдется ни одного зверя или растения средней полосы России, которые бы не были упомянуты Пришвиным. Автор не ограничивается одним упоминанием, а наделяет своих «героев» голосами и привычками, которые надолго ложатся в память: «Скопа прилетела, рыбный хищник,— нос крючком, глаза зоркие, светло-желтые,— высматривала себе добычу сверху, останавливалась в воздухе для этого и пряла крыльями».

Пришвин считал, что величайшее достижение человеческих усилий — ребенок, воспитанный в сознании взаимосвязи с великим целым — природой, в убеждении, что он всегда должен быть на ее стороне, защищать и оберегать ее.

Дата добавления: 2016-11-12 ; просмотров: 4513 | Нарушение авторских прав

источник

Когда думаешь об искусстве Михаила Пришвина, то сразу охватывает ощущение свежести. Его прозу как бы вдыхаешь, точно густой сосновый, настой. Его природа приближена к человеку и органически сливается с его плотным, земным, физически ощутимым, подлинно народным словом. Он спокоен и мудр и в больших эпических сказках-былях последних лет («Кладовая солнца», «Корабельная чаща», «Осударева дорога»), и в лирических циклах дневниково-афористичных, миниатюр («Календарь-природы», «Фацелия», «Лесная капель», «Глаза земли»), и в поэме о корне жизни «Женьшень», и в детских рассказах, и в очерках.

Он в лесу и полях как дома и создает свой «интимный пейзаж» как художник-пленерист, рисующий на открытом воздухе, отмечая мельчайшие изменения цвета, света и звука в окружающем его мире.

Все как будто знакомо и в то же время всегда ново в этом пейзаже, схваченном «первым глазом», полным детского удивления перед загадками бытия. И хотя основной, через все книги Пришвина проходящий материал — это родная природа, описание края, смена времен года, звери и птицы, творчество его невозможно замкнуть в узкие рамки описания и изучения природы. Природа для него — вся жизнь, Весь человек (Пришвин любил писать это с большой буквы и в одно слово).

Пришвин как, писатель — новатор — не потому, что он экспериментирует и сознательно ищет новых путей словесного изображения действительности, а потому, что ново его видение мира. Он соединяет в себе первозданную свежесть восприятия ребенка, для которого всё — чудо и тайна, четкость охотника с точным прицелом и аналитическую зоркость исследования. Но главная его новизна — в раскрытии творческого взаимодействия человека с природой.

В «Календаре природы» Пришвин пишет, что обычно лицо, являющееся героем повести, берется «из самого себя», из собственных мыслей и чувств автора. Он же «вместо того, чтобы отдавать свои мысли и чувства вымышленному лицу, отдает их тому краю, который его интересует, и так получается край, как живое существо».

Чувство родственной связи человека с миром природы — основа открытий Пришвина в искусстве.

«В человека вошли все элементы Природы, и если он только захочет, то может перекликнуться со всем существующим вне его».

Для новаторского отношения Пришвина к природе очень важно, что он говорят не только о встрече со зверем, но о встречах с рекой, долиной, лесными оврагами. Он душевно вникает в сущность край. Он вступает в общение с деревьями и ручьями, открывая них всё новые и новые черты, и в то же время, не переставая открывать новое в самом себе, применяя свои открытия к жизни человека.

Так рождается совершенно свежий, неизвестный дотоле литературный жанр, в котором природа пронизана мыслью и переживаниям, наделена всеми особенностями внутреннего мира человека. Пришвин называет этот крайне самобытный жанр «интимным пейзажем». Этот своеобразный психологизм — Пришвина родствен по своему характеру поэтическому восприятию и воссозданию мира. Пришвин часто называл себя «поэтом, распятым на кресте прозы».

Пришвин связан не только с классическими традициями нашей прозы о русской природе, не только с Аксаковым и «Записками охотника» Тургенева, но и с поэзией Лермонтова и Тютчева. Если в стихотворениях Лермонтова «Парус», «Утес», «Тучи» центральный образ соотнесен с душой самого поэта, с подразумеваемым «так и во мне», то в каждой лирической главке. Пришвина, особенно в циклах «Фацелия» или «Лесная капель», это соотношение образа из мира природы с душевным переживанием автора подчеркнуто почти всегда.

Вот хотя бы миниатюра «У ручья» из цикла «Фацелия»: «Березки теперь давно оделись и утопают в высокой траве, а когда я снимал их, то была первая весна, и в снегу под этой березкой, темнея на голубом, начинался первый ручеек. С тех пор, пока разоделись березки и выросли под ними разные травы с колосками и шишечками и шейками разных цветов, много, много воды утекло из ручья, а сам ручей тот до того зарос в темно-зеленой густоте непроницаемей осокой, что не знаю, есть ли еще в нем теперь хоть сколько-нибудь воды. И так точно было со мной в это время: сколько воды утекло с тех пор, как мы расстались, и по виду моему никому не узнать, что ручей души моей все еще жив».

Но особенно близок Пришвин Тютчеву с его полнотой растворения: мира в человеке и человека в мире. Строку «все во мне и я во всем» часто цитирует Пришвин. Она как бы становится эпиграфом ко многим его вещам — подразумеваемым лейтмотивом и повести «Женьшень», и «Неодетой весны», и «Лесной капели». Пришвин, называет это «понимать весь мир в себе самом». В своих записях Пришвин прямо признается, что долгое время эта тютчевская строка служила ему ключом поэтического восприятия мира. «Этим ключом я открывал соответствие того, что во мне, с тем, что во всем. Этим открытием я потом и жил».

Пришвин часто говорит о «чувстве цельности бытия и своего личного в нем соучастия». Из этого-то чувства кровной связи с природой и развилось у него «родственное внимание ко всей летающей, плавающей, бегающей твари», населяющей мир.
Каждое знакомство Пришвина с зверем, птицей, деревом глубоко лично, неповторимо. Это всегда открытие. Пришвин решительно требует индивидуализации и характера в каждом образе, взятом из мира природы. Ни одно дерево не похоже у него на другое, ни одна птица, ни один жуй.

В «Неодетой весне» Пришвин ставит перед собой любопытную задачу — проследить, как встретят животные весеннее половодье, как они будут спасаться каждый по-своему, как испытание бедствием раскроет индивидуальный характер каждой мыши, каждого зайца, каждой землеройки. Раскрытие неповторимой индивидуальности для Пришвина обязательно не только при изучении человека, но и в процессе познания всего живого.

В «Неодетой весне» Пришвин возмущается: «Так почему же нас с детства приучают к тому, что свойственно всем зайцам, а не тому, чтобы учиться понимать животных, как мы учимся понимать людей с первого момента нашего сознания. Нас приучают думать о животных, как мы думаем бесстрастно о людях на большой, переполненной улице. И вот бывает, в этой безликой толпе двое узнали друг друга и бросились навстречу друг к другу! Вот и мне хочется тоже так изучать природу: среди всех зайцев, всех дятлов, землероек находить своего зайца, своего дятле, свою землеройку. Этим путем родственного внимания Лев Толстой начинал создавать — и так удачно! — свою зоологию, свою ботанику для детей».

У каждого зверя Пришвин находит свой характер, свой ход мыслей, свои повадки. Вспомним великолепные портреты собак — Ярика, Верного, Кэт, Нерль, Ромки, Жульки в «Календаре природы» и «Глазах земли» или целую галерею котов, ежей, мышей, утят в детских рассказах Пришвина.

Из этого постоянного пристального внимания к мельчайшим личным проявлениям жизни природы вытекает очень важный для писателя творческий принцип. Именно потому, что ни одно существо не похоже на другое и ничто в мире не повторяется ни одно утро, ни один день ни один год, ни одна весна — Пришвин считает своим писательским долгом беспрестанно возвращаться к одному и тому же материалу, каждый раз освещая его по-новому.

Так, раздел «Времена года» мы встречаем в трех книгах Пришвина разных периодов его творчества. Впервые «Времена года» появляются в цикле «Календарь природы» (1025-1926), затем в «Лесной капели» (1940) и, наконец, в посмертно изданной дневниковой книге «Глаза земли». А любимому своему времени, года Пришвин посвящает еще и отдельную книгу «Неодетая весна» (1940).

Эти постоянные возвращения к одним и тем же темам вызваны у Пришвина его верой в неповторимость каждого явления жизни и природы. В одном из предисловий сборника «Весна света» Пришвин пишет: «Долго странствовал я пока не понял, что каждый новый день в природе — это день, какого никогда еще не бывало на, земле. И разве это не будет тоже открытием, если я во всем бывалом буду находить нечто новое и небывалое?»

Закрепляя свои постоянные открытия и наблюдения в природе, Пришвин одновременно пользуется как бы двумя принципами: изучая природу, устанавливая законы ее жизни, он узнает себя и свой внутренний мир, авто же время свои личные мысли, свое душевное состояние переносит на все попутные открытия в мире природы. Так рождается новое, насыщенное мыслью и реальным наблюдением видение природы, новое психологическое постижение творческой личности человека у Пришвина. «Календарь природы», превращенный в календарь души, лицо края, согретое родственным вниманием автора в превращенное в живого героя его книг, познание мира «по себе» и познание себя через открытие мира — вот новаторские принципы творчества Пришвина.

В поразительной по мастерству и поэтичности повести его «Женьшень», где речь идет о создании питомника оленей и поисках целительного корня женьшень, главная внутренняя тема Пришвина — празднично творческое овладение жизнью, когда взамен утраты возлюбленной весь мер стал герою как возлюбленная и силой этой всепроникающей любви рождается новая гармония радости бытия: «свою душу, себя в незнакомой природе отразил или, наоборот, незнакомую природу отразил в зеркале своей души, и это отражение природы в себе и себя в природе описал. Это было очень нелегко, и редко можно человеку найти и перенеси, в искусство соответствие души своей с природой».

Читайте также:  Анализ воспитания детей в детских домах

Секрет этого искусства Пришвина в том, что природа для него не статическая картина, которую он созерцает и описывает, природа — непрекращающийся, динамический процесс творчества, жизнетворящий процесс. Жизнетворящая природа и мыслетворящий человек в природе даны у Пришвина в их диалектическом взаимодействии. Для него естественно непрестанное сопоставление и противопоставление всех живых существ, творящих в природе свое жизненное дело.

В «Журавлиной родине» Пришвин говорит о том, что каждое живое существо в природе по-своему творят. Крестьянин на сенокосе тоже творит, «его материал — трава»; охотник, натаскивающий собаку, творит; собака, которая учится делать стойку, тоже в своем роде «творец» — «ее материал был бекас. А у того тоже свое творчество, свои червячки, итак без конца в глубину биосферы».

Но чаще всего Пришвин говорит о творчестве человека и природы не сопоставляя их, а объединяя в общем деле. Соучастие человека и художника в деле природы — любимая мысль Пришвина: «Мы в природе соприкасаемся с творчеством жизни и соучаствуем в нем, присоединяя к природе прирожденное нам чувство гармонии. Все это какое-то чистое и единственное человеческое чувство и мысль, соприкасаясь с природой, вспыхивает, оживляет, сам человек встает весь – происходит какое-то восстановление нарушенной гармонии».
И в конкретных записях о поразивших его в природе прекрасных мгновениях Пришвин настаивает на личном соучастии человека в красоте открывающегося ему мира:

«Редко бывает совсем хорошо, все чего-то не хватает то слишком морозит, то моросит дождь, то ветер, как осенью, свистит по неодетым деревьям. Не приходит наконец, вечер, когда развернется ранняя ива, запахнет зеленой травой, покажутся примулы. Тогда оглянешься назад, вспомнишь, сколько зорь я прождал, сколько надо было пережить, чтобы сотворился прекраснейший вечер. Кажется тогда, будто участвовал в этом творчестве вместе с солнцем, ветром, тучами, и зато получаешь от них в этот вечер ответ: — не напрасно ты ждал!»

Не пассивное растворение в природе, но активное сотворение красоты, каждый раз заново открываемой человеком, находим мы у Пришвина. Для него соучастие – значит включение своей творческой мысля в происходящий на его глазах процесс жизни. Это мысль, на ходу, ассоциативно переходящая от явления, увиденного им к догадке о причинах явления и к думам о самом себе, о человеческих судьбах и путях. Пришвин воплощает не только процессы жизни, но и процесс ищущей мысли во всех ее звеньях.

Никто так глубоко и тонко не понимал себя и не говорил о характере своего таланта, как сам Пришвин. Особенно это заметно в его зрелую пору, когда он не только растет, но каждый раз уже подводит итоги. Творчество его автобиографично не в поверхностно-анкетном, а в самом глубоком смысле этого слова — в том, как вся его душевная жизнь развивается и отражается в цепи неистощимых открытий и находок.

Пришвин справедливо считал, что все его книги — это как бы единственная книга о Родине и своем жизненном пути. Каждая маленькая вещь, имеющая законченную самостоятельную ценность, попадая в цикл, становился как бы вехой единого творческого пути. Отдельные конкретные записи и зарисовки обогащаются глубоким философским и психологическим подтекстом.

Для Пришвина любая синтезирующая мысль о природе и действительности — это прежде всего осмысление себя, каждого звена своего творческого процесса, каждого периода своего душевного роста. Пришвин, обостренно чувствующий движение всей своей творческой жизни как единого пути, достигнув какой-то крайней точки, пытается проанализировать и осмыслить все пройденные этапы. Вот почему во многих своих сборниках Пришвин размещает материал в хронологическом порядке и становится своеобразным путеводителем по собственному творчеству.

Комментарии внутри книги образуют соединительную ткань между разными вещами и как прожектор освещают весь творческий путь Пришвина. Этот принцип Пришвин применяет в таких сборниках, как «Мой очерк», «Моя страна», «Весна света».

На принципе переосмысления и подведения итогов пройденного пути — и своего, и своей страны — построен такой очерк, как «Заполярный мед». Этот ретроспективный очерк, сравнивающий прошлое с настоящим и заглядывающий в будущее, очень типичен для зрелого и позднего Пришвина. Именно в поздних книгах он настойчиво говорит о «своем путике», по которому приходит в общую современную жизнь страны.

Очень бегло и схематично можно говорить о нескольких основных этапах пути Пришвина. Сначала это «поиски небывалого», это мальчишеские мечты о сказке и чуде, голубых бобрах и Марье Моревне, это бегство в какую-то неизвестную страну, блуждание «за волшебным колобком». Предреволюционное творчество Пришвин отразило его поиски небывало.

Затем идет углубленнее осмысление себя — автобиографический роман «Кащеева цепь», где с одной стороны дано сочное реалистическое изображение жизни Пришвина — ребенка, подростка, юноши с полнокровными семейными портретами и характерами всех встречающихся на его пути людей.

При всем своем своеобразии «Кащеева цепь» примыкает к классическим в русской литературе книгам о детстве и юности: «Детство Курымушки» у Пришвина по масштабу изображения стоит в одном ряду с «Детством», «Отрочеством», и «Юностью» Л. Толстого и трилогией М. Горького, Но автор ее ограничивается первым слоем большого семейного и социального полотна на фоне которого протекала жизнь его героя.

Самое значительное в романе Пришвина — его глубинный, лирический автобиографизм. Описание событий социальных неразрывно связано с проникновением в чувства и помыслы героя. Это внутреннее поэтическое воспроизведение действительности — тоже реальность, но реальность Психологическая, реальность эмоций и дум. Все переломные эпизоды внутренней жизни Курымушки-Алпатова, явно адекватного автору, все, даже, казалось бы, мимолетные впечатления, осмыслены в романе философски и символически, как внутренний путь от гнета к свободе, как постепенное освобождение от многих звеньев «Кащеевой цепи», опутавшей жизнь и сознание герой.

Подробное символическое раскрытие каждого эвена и освобождение от него — это последовательно отринутые пути исканий. И в то же время, помимо бытового и социального реализма воспроизведения жизни, помимо глубокого психологического анализа внутреннего мира «Курымушни» — Алпатова, явно адекватного автору, идет подробное символическое раскрытие каждого звена «Кащеевой цепи», опутавшей жизнь и сознание героя; освобождение от звеньев Кащеевой цепи — это последовательно отринутые пути исканий — путь карьерного «достижения»; путь любви, утраченной и неудавшейся; путь науки; путь политической борьбы. Роман не кончен. Он обрывается в тот момент, когда, спасаясь от политического преследований, герой оказывается един на един с природой на чужом полустанке в ночь весеннего таяния и язычески праздничного пробуждения жизни!

В этой «живой ночи» природа открывается Алпатову во всей своей жизненной полноте первозданности и диковатом буйстве извечно жизнетворящих сил. Именно в природе находит Пришвин для своего героя внутреннее освобождение от цепи гнета и зла, сковывающей жизнь людей хитрыми своими условностями.

Но, столкнув своего героя с природой, Пришвин подводит его к самому порогу творчества и здесь останавливается. Ощущение неудачности конца романа, его незавершенности не оставляло Пришвина.

Любопытно, что в написанной после «Кащеевой цепи» полудневниковой теоретической книге «Журавлиная родина» со знаменательным подзаголовком «Повесть о неудавшемся романе». Пришвин намечает и туг же на глазах у читателя зачеркивает несколько вариантов продолжения автобиографического романа об Алпатове.

А затем уже без помощи вымышленного героя Пришвин определяет свое место в творчестве жизни. Он понимает, что чудо бытия можно открыть и не уезжая за тридевять земель, что «небывалое рядом» в скромной и простой природе Средней России и что, в простейшем фенологическом построении, в смене времен года можно наблюдать бесконечные ежедневные, ежеминутные изменения мира, углубленно раскапывая все новые и новые пласты жизни. Этот принцип проникновенного наблюдения сказался в книгах зрелого Пришвина: «Календарь природы», «Неодетая весна», «Фацелия», «Лесная капель» и в ряде детских рассказов.

Война вносит в творчество Пришвина новую, открыто патриотическую тему. Любовь к родному краю, его природе, его языку, близкому к народному, раскрывается уже как борьба за землю, природу и жизнь своего народа. Природа населяется людьми. Эпос, сказка, фольклор окрашивают большие полотна последних лет — «Кладовая солнца», «Осударева дорога», «Корабельной чаща». Притча о своей стране, о ее героическом устремлении к мирному расцвету всех животворящих сил становится главной темой Пришвина.

Но как бы ни менялся Пришвин на протяжении всего своего творчества, неизменно и характерно основное для него — жизнеутверждающая, неиссякаемая радость бытия. Мера таланта для Пришвина — это способность передать красоту и радость жизни.
Это связано еще е одной очень существенной особенностью Пришвина-художника — активной обращенностью его творчества к людям. Все, написанное им, обращено к «неведомому другу» читателю, призванному разделить с ним радость постоянных открытий. «Жень-шень», «Неодетая весна», «Календарь природы» и особенно последние самые лирические его циклы — «Фацелия», «Лесная капель», «Глаза земли» — это настоящие гимны радости, призывающие людей к сотворчеству, к активному постижению красоты мира. Целый раздел «Фацелии» так и называется: «Радость» и в нем — ликующий призыв к «неведомому другу»?

«Вставай же, друг мой! Собери в пучок лучи своего счастья, будь смелей, начинай борьбу, помогай солнцу! Вот слушай, и кукушка взялась тебе помогать. Гляди, лунь плывет над водой: это же не простой лунь, в это утро он первый и единственный, и вот сороки, сверкая росой, вышли на дорожку, — завтра так точно сверкать они уже не будут, и день-то будет не тот, — и эти сороки выйдут где-нибудь в другом месте. Это утро — единственное, ни один человек его еще не видел на всем земном шаре: только видишь ты и твой неведомый друг. И десятки тысяч лет жили на земле люди, копили, передавая друг другу радость, чтобы ты пришел, поднял её, собрал в пучки ее стрелы и обрадовался. Смелей же, смелей!»

Сотворение радости — вот цель, суть, пафос всей жизни Пришвина, всего созданного им. В дневниках последних лет он неустанно пишет о радости, как источнике искусства: «. надо нам так радостью жизни захлебнуться, чтобы хорошо написать. . Вот эта труднейшая культура праздника всего мира и есть школа художника». Эту жизнеутверждающую и глубоко человеческую сущность Пришвина-художвика лучше всех понял и почувствовал великий знаток людей Максим Горький. Он писал Пришвину: «По Вашим книгам, Михаил Михайлович, очень хорошо видишь, что Вы человеку друг.

Не о многих художниках можно сказать это так легко и без оговорок, как говоришь о Вас. Ваше чувство дружбы к человеку так логически просто исходит из Вашей любви к земле, из «геофилии» Вашей, из «геооптимизма». А главное, что восхищает меня — это то, что Вы умеете измерять и ценить человека не по дурному, а по хорошему в нем. Любоваться человеком, думать о нем я учился у многих, и мне кажется, что знакомство с Вами, художником, тоже научило меня думать о человеке — не умею сказать как именно, но лучше, чем я думал».

В этом письме Горький угадал самое главное в Пришвине. «Природа Пришвина — это та благодатная почва, на которой лучше, всего этому большому художнику удается раскрыть неисчерпаемые созидательные возможности человека и богатство его внутреннего мира, это та культура «творческого праздника жизни», которую Пришвин хочет привить всем.

Любопытно, что для Пришвина изображение природы — это своеобразное разрешение проблемы положительного героя, открытие «живых душ», того лучшего в Человеке, что так проницательно сочувствовал в его книгах Горький. «Почему я всё пишу о животных, о цветах, о лесах, о природе? Многие говорят, что ограничиваю свой талант, выключая свое внимание к самому человеку. А пишу я о природе, потому что хочу о хорошем писать, о душах живых, а не мертвых. Но, видимо, талант мой невелик, потому что если о живых людях напишу хорошо, то говорят: «неправдоподобно!».

И вот мое открытие: когда свое же человеческое, столь мне привычное добро найдешь у животных, верят все, все хвалят и благодарят, радуются. Итак, я нашел себе любимое дело: искать и открывать в природе прекрасные стороны души человеческой».

Пришвин неоднократно говорит о том жизнеутверждающем и творческом начале, которое находит в мире природы, о том, как обогащает, очищает и укрепляет человека прикосновение к земле. Не удивительно, что Пришвину так близок миф об Антее. Соприкосновение с природой, с Землей для него освобождение от всего узколичного, мелочного. Оно помогает подлинному раскрытию творческих сил для общего дела.

Вот почему возрождение душевных и творческих сил человека на целительной и цельной почве природы — главная — мысль и любимая тема всех книг Пришвина. Вот почему и реализм он понимает как раскрытие постоянного движения к лучшему. И как всегда, у Пришвина эта общая мысль конкретизируется в реальном, природном образе: «. движение чистых стволов вверх, к свету поднимает человека; и ему хочется туда, вверх, как дереву тянуться к солнцу».

И, говоря уже непосредственно о реализме как насущном методе искусств, Пришвин утверждает: «У нас понимают под реалистом обыкновенно художника, способного видеть одинаково и темные в светлые стороны жизни, но, по правде говоря, что это за реализм! Настоящий реалист, по-моему, это кто сам видит одинаково и темное и светлое, но дело свое ведет в светлую сторону и — только пройденный в эту светлую сторону путь считает реальностью».

Большой долгий творческий путь пройден Пришвиным в светлую сторону. Но, он не только сам так прошел; Он проложил этот путь и неведомым друзьям — любимым своим читателям и последователям — новым писательским поколениям. Всем своим творчеством Пришвин доказал, что природа — не узкая, а неисчерпаемая и всеобъемлющая тема, которую каждый талант решает по-новому. Подлинным и достойным продолжением завещанного Пришвиным дела и будет каждый раз неизведанное постижение и воплощение жизни человека в природе.

Недаром Пришвин говорил: «Красотой природы насыщаешься, как пищей; тебе дано столько-то вместить, и больше не можешь. Но если ты сумеешь это выразить, то рано или поздно придет человек другой, и на твое прибавит свое, а после другого третий, дальше, дальше: человек в красоте ненасытим».

источник